Тайна острова Нованго

Глава 25. Смирение и скорбь

Лея осторожно открыла дверь хижины, ожидая увидеть согнутую фигуру старухи у очага или услышать её хриплый голос. Но внутри было пусто. Печка давно остыла, и только лёгкий запах трав всё ещё витал в воздухе.

Тревожное предчувствие сжало сердце Леи. Она огляделась. На столе лежали сложенные в стопку свитки, рядом аккуратно расставленные глиняные сосуды с зельями. Всё выглядело так, будто хозяйка вот-вот вернётся. Но её не было.

И тогда Лея услышала звук. Тяжёлый, гулкий бой барабанов, наполняющий воздух торжественной печалью. Он доносился из центра деревни.

Сердце сжалось. Лея вышла из хижины и направилась туда, откуда доносился ритмичный стук.

Чем ближе она подходила, тем сильнее ощущала странную смесь смирения и скорби, витавшую в воздухе. В центре деревни возвышался огромный погребальный костёр, охваченный языками пламени. Он пылал ярко, сжигая что-то важное. Вокруг него стояли жители деревни, сложив руки в молитвенном жесте. Их лица были полны печали, но в глазах не было страха. Это был обряд, неотъемлемая часть их жизни.

К ней подошёл староста деревни — высокий мужчина с морщинистым, но крепким лицом. Его седые волосы были заплетены в длинные косы, а одежда расшита древними символами. Он склонил голову перед Леей, признавая её новую роль.

— Лея, добро пожаловать! Мы отдадим тебе её прах, — тихо произнёс он.

Лея с трудом сглотнула комок в горле. Это было слишком неожиданно. Глаза её округлились, когда она поняла — это погребальный костёр старухи. Она не думала, что день её посвящения начнётся так. Она надеялась, что старуха будет рядом, когда она станет Хранительницей, что научит её всему.

— Почему… а как же моё посвящение? — её голос дрогнул. Лея растерялась, как она теперь узнает, как быть Хранителем? Что она должна делать дальше?

— Это и есть посвящение, ты должна предать земле и ветру прах хранителя, — ответил староста, глядя ей прямо в глаза. — Её время подошло к концу. Такова воля духов.

Лея опустила глаза. Её пальцы сжались в кулак. Она чувствовала, как внутри неё поднимается буря эмоций — грусть, гнев, растерянность. Но, глядя на огонь, она понимала: спорить уже поздно.

— Когда я должна это сделать? — спросила она после короткой паузы.

— Когда костёр догорит, мы соберём прах, — ответил староста. — Ты должна развеять его до заката у входа в пещеру. Таков обычай. Так души Хранителей соединяются с островом.

Лея кивнула. Она понимала, что от этого обряда зависит многое. Это было не просто прощание. Это было признание. Деревня принимала её как новую Хранительницу, доверяя ей судьбу артефакта и самого острова.

Она сделала несколько шагов вперёд, ближе к огню. Пламя трещало, языки огня поднимались высоко в небо, испуская тепло, но Лея не чувствовала его. Ей казалось, что этот огонь прожигает не кожу, а душу, оставляя в ней невыносимую пустоту. Она закрыла глаза. Ветер донёс до неё последние слова молитвы, которые шёпотом повторяли жители деревни. Это было благословение. Это было обещание, что душа старухи обретёт покой.