Тайна посёлка «ягодное»

Глава 6

Они рванулись с места одновременно, повинуясь древнему, первобытному инстинкту выживания. В их спины било раскалённое дыхание чего-то древнего и зловещего, таящегося в чёрной, маслянистой воде болота. Ноги вязли в холодной жиже, которая, несмотря на свою температуру, обжигала, будто раскалённая лава. Они спотыкались о скользкие кочки, покрытые влажным мхом, который предательски выскальзывал из-под ног.

Бегство превратилось в отчаянную борьбу за жизнь. Горло сжимали спазмы, воздух с хрипом вырывался из лёгких, но они не останавливались, не оглядывались, ведомые лишь одним желанием — спастись. Их сердца колотились в груди, готовые вырваться наружу, а в ушах стоял звон, заглушающий все остальные звуки.

Наконец, они вырвались на твёрдую почву опушки и рухнули на колени, задыхаясь, давясь рваными, хриплыми вздохами. В этих звуках смешались воедино страх и облегчение, боль и надежда на спасение. Их тела дрожали, а руки бессильно царапали землю.

Подруги едва помнили, как добрались до дома. Страх перед неизвестностью заставлял их медлить у порога, они боялись что там, внутри, их поджидала новая, ещё более страшная опасность. Но внезапный шорох за спиной, тихий, но отчётливый, не оставил им выбора.

Ирина и Катя взлетели по низким ступеням крыльца, их пальцы судорожно вцепились в дверную ручку. С громким стуком дверь захлопнулась за ними, отрезая путь назад. Крючок, который они накинули, вновь был их единственным спасением от того кошмара, что остался снаружи.

Остаток ночи они провели, сидя спина к спине, не закрывая глаза ни на мгновение. Их тела были напряжены до предела, каждая мышца готова была среагировать на малейший звук. В окнах больше не мелькали болотные огни, но их призрачный танец и тот зловещий всплеск снова и снова возникали в их памяти, заставляя вздрагивать.

Воспоминания накатывали волнами, каждая из которых приносила с собой новый приступ страха. Мурашки пробегали по коже, а волосы на затылке вставали дыбом при мысли о том, что они едва избежали гибели.

На утро Ирина всё же осталась непреклонной в своём решении, несмотря на то что её лицо осунулось, а под глазами залегли тёмные круги. Её взгляд горел мрачной решимостью, почти переходящей в нездоровую одержимость.

— Мы идём туда, — твёрдо произнесла она. — Днём. Мы должны посмотреть, что это было. Мы должны увидеть.

На этот раз Катя даже не пыталась спорить. Она лишь молча, медленно кивнула, её лицо не выражало никаких эмоций, она уже приняла неизбежное. Дружба с Ириной с раннего детствадавалась ей тяжело, но она любила свою подругу, всегда поддерживала, и теперь поплатилась за это. Страх стал её постоянным спутником с момента приезда в проклятый посёлок. В это утро ей даже показалось, что она смирилась с состоянием постоянного напряжения, когда все мышцы до предела натянуты, и нет ни секунды, чтобы расслабиться.

Теперь ими двигало не простое любопытство, а отчаянная необходимость узнать своего врага в лицо. Необходимость понять, с чем они столкнулись, чтобы иметь хотя бы призрачное представление.

Дорога к болоту днём выглядела менее зловещей — солнечный свет пробивался сквозь чахлые ветви деревьев, но это не делало путь безопаснее. Лес был молчаливым и внимательным, словно затаился, наблюдая за незваными гостьями. Они шли по вчерашним следам, и каждый поворот, каждая коряга, каждый куст отзывались в памяти эхом ночного кошмара.

Подруги то и дело оглядывались через плечо, боясь увидеть следящие за ними глаза. Их сердца колотились в груди, а руки нервно подрагивали. Но в этот раз не было ни зловещего шёпота, ни той белой тени, что так напугала Ирину. Только мёртвая тишина леса и тревожное солнце, пробивающееся сквозь голые деревья.

Как и туман в день приезда, их внезапно застиг запах. Он стал невыносимым, физически осязаемым — сладковато-приторный, густой, как патока, запах разложения и плесени. Воздух сделался влажным и тяжёлым, словно пропитанным ядом. Каждая капля кислорода казалась отравленной этим смрадом.

Деревья постепенно редели, превращаясь в низкие, корявые стволы, уступив место чахлым, искривлённым соснам и зыбким кочкам, покрытым бурым мхом, похожим на гниющую плоть. Земля под ногами становилась всё более ненадёжной, предательски хлюпая при каждом шаге.

И вот они увидели его.

Чёрное болото раскинулось перед ними, огромная, живая рана на теле земли. Чёрная вода, больше позожая на мазут, казалась неподвижной, лишь изредка на её поверхности лопались пузыри газа, выпуская в воздух порции того самого сладковатого смрада.

Повсюду валялись чёрные, скрюченные, облезлые коряги, напоминающие конечности утопленников. Кусок ржавой, расползающейся цепи торчал из трясины, будто забытая кем-то у.д.ав.ка, ожидая новой жертвы.

Была абсолютная тишина.

Ни птиц, ни насекомых, ни малейшего шороха листьев.

Только они и это молчаливое болото. Казалось, сама природа отступила от этого проклятого места.

— Ира, давай уйдём отсюда! — простонала Катя, прижимая ладонь ко рту и носу. Её глаза были полны слёз, а голос дрожал от страха и отвращения. — Здесь нечем дышать! Пожалуйста!

Но Ирина словно не слышала подругу. Она уже сделала несколько осторожных, проверяющих шагов вперёд, к самому краю трясины. Её взгляд лихорадочно искал хоть малейший след, любое доказательство того, что это место хранит свои страшные тайны.

— Смотри! — воскликнула она, наклоняясь и поднимая с земли длинную палку.

Осторожным движением она подцепила полузатонувший в чёрной жиже предмет. Это был башмак — старый, женский, из потрескавшейся, облезлой кожи. Полуистлевший, скрюченный, он был маленького размера — девичьим.

В этот миг Катя, отступившая на шаг назад, издала короткий, пронзительный крик. Земля под её ногами внезапно ожила — заходила ходуном, раскрылась, обнажив свою смертоносную сущность. Зыбучая ловушка, умело замаскированная под твёрдую почву, раскрыла свои объятия.

Она отчаянно пыталась сохранить равновесие, но тщетно. Её нога с противным, чавкающим звуком ушла в чёрную жижу — сначала по щиколотку, затем по колено. Холодная, вязкая масса обволакивала её плоть, словно голодный хищник.