Тайна посёлка «ягодное»

Глава 12

Адреналин заставлял сердца бешено колотиться в груди. Они не бежали — они летели сквозь молочно-белую мглу, слепо натыкаясь на невидимые кочки и корни, не разбирая дороги в этом вязком тумане, который, казалось, пытался остановить их бег. Крики и шум борьбы остались позади, приглушённые стеной тумана, но их по-прежнему преследовал ледяной, навязчивый шёпот, который цеплялся за подолы курток, лип к коже холодными языками, словно пытаясь утянуть обратно в свой кошмарный мир.

— Сараи! Где же сараи? — задыхаясь, выкрикнула Ирина, пытаясь сориентироваться в этом белёсом, однородном кошмаре, который стирал все ориентиры, превращая реальность в бесформенную массу.

— Там! Кажется, там! — Катя, ведомая каким-то первобытным инстинктом или смутными детскими воспоминаниями о планировке посёлка, рванула её за руку вправо, в сторону от тропинки.

И тут же из тумана, словно призраки, проступили тёмные, расплывчатые силуэты старых, покосившихся построек. И сразу за ними они увидели «уазик» Петра Ильича. Старый, ржавый, с разбитым стеклом в одной из фар и пузырями облупившейся краски на боках, он стоял как посланник из другого, нормального мира, их Ноев ковчег в этом безумном потопе.

Ирина схватилась за ледяную ручку водительской двери, изо всех сил дёрнула на себя. Дверь с протяжным, протестующим скрипом, нехотя поддалась. Они ввалились внутрь, тяжело захлопнув её за собой. Воздух в салоне был спёртым, пропахшим махоркой и бензином, но это был их крошечный металлический островок безопасности, их последний шанс на спасение.

— Ключ! Ключ где? — завопила Катя, лихорадочно, дрожащими пальцами ощупывая пустой замок зажигания.

Ирина сунула руку — и сердце её упало, превратившись в ледышку. Пусто.

— Нет… Нет! Не может быть! — она в отчаянии стала шарить по карманам, по протёртому сиденью, под ним, в темноте, где каждая секунда казалась вечностью.

И вдруг её пальцы наткнулись на что-то металлическое, валявшееся прямо перед рулём. Ключ! Старик всё продумал до мелочей, предусмотрел каждую деталь их спасения.

Её руки дрожали, когда она вставляла ключ в замок зажигания. Пальцы скользили по металлу, не слушались. Стартер захрипел лениво, неохотно, будто не желая подчиняться. Мотор чихнул раз, другой, издал утробный стон и заглох, оставив их в смертельной тишине.

— Заводись, пожалуйста, заводись, родная… — шептала она, вцепившись в холодный руль так сильно, что костяшки побелели. Её голос дрожал.

Сзади, из редеющего тумана, уже доносились тяжёлые, торопливые шаги и злобные, хриплые крики. Толпа опомнилась, пришла в себя от шока и устремилась в погоню, словно стая голодных волков. Ирина с силой повернула ключ снова. Стартер захрипел отчаянней, надрывней, словно из последних сил.

— Дави газ! — пронзительно крикнула Катя, с ужасом вглядываясь в боковое зеркало, где из тумана вырастали зловещие фигуры с оружием в руках. Их тени казались длиннее, чем должны были быть.

Ирина вдавила педаль газа в самый пол, чувствуя, как пот стекает по лбу. Мотор взревел, захлебнулся чёрным дымом, и наконец, с оглушительным протестом и скрежетом, завёлся! Всё тело машины содрогнулось, словно оживший зверь, готовый к бегству.

— Едем! Держись! — она рванула рычаг переключения передач, бросила сцепление, чувствуя, как адреналин бурлит в крови.

«Уазик» дёрнулся с места, подбросив их на сиденьях, и понёсся вперёд по ухабистой, невидимой дороге. Громкий удар сотряс железный бок — то ли камень, то ли чья-то дубинка угодила в дверь. Стекло задней дверцы треснуло паутиной, но выдержало, словно защищая их от внешнего мира.

Ирина слепо давила на газ, не разбирая пути, руководствуясь лишь одним — ехать прочь, как можно дальше от этого кошмара. Туман начал редеть, его белесая пелена стала рваться, пропуская смутные очертания колеи, словно давая им шанс на спасение.

И вдруг прямо перед ними, словно из-под земли, возникла одинокая фигура. Высокая, худая, с метлой в руках, как с древним копьём.

Марья Фёдоровна.

Её лицо, освещённое тусклым светом фар, было искажено нечеловеческой ненавистью. В её глазах читалась решимость остановить их любой ценой. Она не кричала. Она просто стояла посреди дороги, раскинув руки.

— Держись крепче! — дико крикнула Ирина Кате, и, не сбавляя скорости, резко вывернула руль влево, чтобы объехать её.

«Уазик» опасно вильнул, его подбросило на кочке, колёса заскользили на мокрой траве. Они пронеслись в считанных сантиметрах от старухи, и Ирина мельком в боковое зеркало увидела, как та, не пошатнувшись, не потеряв равновесия, развернулась и бросила им вдогонку свою метлу.

Машина летела по разбитой грунтовке, подпрыгивая на ухабах, словно пытаясь сбросить с себя не только комья грязи, но и весь ужас, намертво вцепившийся в неё. Ирина вцепилась в руль она не смотрела в зеркала, боясь увидеть в них погоню. Бледное, испуганное лицо Кати в призрачном свете приборной панели было застывшей маской шока.

Они только начали набирать скорость, когда сзади, сквозь рёв мотора и свист ветра, донёсся новый звук. Не яростные крики, не лязг железа — один-единственный, чистый и страшный звук выстрела.

Он прозвучал так оглушительно громко, что на мгновение показалось, будто его эхо прокатилось по всему спящему лесу, заставляя замолчать всех его обитателей. И потом наступила гробовая тишина. Даже мотор «Уазика» на секунду будто притих, вбирая в себя эхо выстрела.

Ирина рефлекторно ударила по тормозам. Машину резко занесло, она остановилась поперёк дороги, вздымая брызги грязи.

— Что это? — прошептала Катя, её голос был хриплым, сорванным от напряжения. — Это… по нам стреляли?

— Нет.

Обе одновременно, повинуясь одному порыву, обернулись, смотря назад. Туман уже почти рассеялся, осталась лишь лёгкая, похожая на саван дымка. И на её фоне, у самого края дороги, стояли они — жители проклятого посёлка. Они не бежали за ними. Они просто стояли, смотря в одну точку, у своих ног.

Их позы были не злыми, не торжествующими.