Тайна реки Ай

Глава 1

Воздух наполнен ароматом цветущей сирени, за окнами щебечут стрижи, внутри такое приятное ощущение, которое возникает только в мае и только, когда ты учишься в школе. Солнечный луч пробивался сквозь окна и падал на рисунок в тетради. Аделина сидела на уроке Истории Культуры Башкортостана или просто ИКБ. И небрежно рисовала на полях черной гелевой ручкой странную фигуру: сложно назвать это человеком, скорее человекоподобный силуэт с длинными руками и одним рогом на лбу. Такой интересный мотив был вызван темой сегодняшнего урока. Аделина с интересом слушала учителя. Не могу сказать, что Настя, ее соседка по парте и лучшая подруга, внимательно слушала урок, больше она думала о чем-то своем, возможно о ком-то.
Артур Равилевич, сняв пиджак и закатав рукава, жестикулировал у доски. Он был подтянутый, сухопарый, с аккуратной стрижкой и жилетом поверх рубашки, казался бы строгим, если бы не его глаза. Серые, за тонкими очками, они будто светились — когда он говорил о мифах. В кармане у него всегда был блокнот и карандаш, а на запястье — татуировка, которую он обычно прятал под манжетой.
— Представьте: высокое, тощее существо с корявыми рогами, как у старого козла. Вместо пальцев — длинные когтистые ветви. Глаза — угли во тьме. А вместо волос — запутанная лесная чаща.

Учитель вывел на экран проектора фантазийные изображения мифического существа - Шурале. Все изображали его примерно одинаково, на основе детской сказки, где из-за хитрости дровосека у него застряла рука в дереве.

— Шурале не убивал. Он всего лишь щекотал заблудших путников. Сначала смешно. Потом больно. Потом нечем дышать. В легендах говорят, его смех звучал как треск ломаных веток.

— Почему? - Внезапно спросила Настя, которую этот рассказ в итоге завлек настолько, что вырвал из мира личных фантазий. В классе раздались смешки с разных концов помещения. Как будто бы для многих ответ на ее вопрос очевиден, как же иначе может поступать злодей. – За что он их так наказывал?

— Почему? — Артур Равилевич задумчиво посмотрел на ученицу. — Возможно, хотел дружить. Или мстил за вырубленные деревья. А может, душил смехом тех, кто забывал уважать лес.

— Татары звали его Шүрәле. Башкиры — Сурале. В деревнях под Челябинском шептали: «Не ходи один в бор — утащит Лешак». - Продолжал учитель — Но был у него секрет: Шурале боялся железа и огня. Если бросить в него нож — рассыплется щепками. А если крикнуть его настоящее имя — убежит, завывая.

Учитель смотрит на класс, в котором находит заинтересованные и увлеченные взгляды. Многие отмечали его талант преподавания, так как сейчас сложно завлечь хотя бы небольшую часть учеников, а его любили и уважали многие.

— Так кто он? Неудавшийся шутник? Хранитель леса? Или метафора наших страхов и грехов? — Артур Равилевич захлопнул старую тетрадь, в которую подглядывал, строя свой рассказ.

Больше всех эта история как-то по-своему тронула Настю. Она была супер эмпатична ко многим вещам, умела вдумываться в детали и искать истинный смысл. “Когда деревья были великанами, а реки — дорогами духов, в дремучих лесах Башкортостана жил Шурале. Он не был ни злым, ни добрым. Он был одиноким” — дополнила она свой конспект.

Уже после звонка Настя подошла к учителю, который собирал ноутбук и провода проектора.

— Можно вопрос? — спросила она тихо.

— Конечно. — Он кивнул, не отрывая взгляда от экрана.

— А вы сами верите в это? Не как в метафору. А вот — по-настоящему.

Артур Равилевич застыл. Потом медленно посмотрел на неё.

— Вопрос не в том, верю ли я. А в том, что вы почувствовали, когда слушали.

Настя не знала, что ответить.

— А я почувствовал, что вам важно. — Он мягко улыбнулся. — И это уже гораздо важнее, чем правильный ответ.

После урока Аделина и Настя пошли на длинную перемену в столовую.

— А если это и правда кто-то был? — сказала Настя, пока они шли с Аделиной к столовой. — Ну, может, Шурале — это не просто миф. А память о каком-то человеке? Или существе? Легенды же не создаются на пустом месте.

Аделина пожала плечами, но с интересом слушала.

— Или это про одиночество. Может, он щекотал людей не потому что злой, а потому что не умел по-другому общаться. Как дети иногда обижают тех, с кем хотят подружиться.

— Ты иногда говоришь, как бабушка. — Настя усмехнулась. — Только ты художница, а она вяжет.

— Ну, художники и бабушки — самые древние носители мифов. — Аделина ухмыльнулась.

Обе засмеялись. Но в Настиных глазах уже теплился интерес. В голове зарождалась мысль — может, мифы не про страшное. А про забытое.

Потом разговор перешёл на Тимура — выпускника, в которого Настя была влюблена уже второй год. Он высокий, уверенный, обаятельный. Один из тех, кто умел быть с каждым — и в то же время ни с кем по-настоящему. Он никогда прямо не говорил ей о чувствах, но вёл себя так, будто всё возможно. Настя цеплялась за эти «почти» — почти обнял дольше, почти написал первым, почти посмотрел, почти сказал.

Честно говоря, любые школьные отношения нужны в нашей жизни для какого-то урока: понять, что такое чистая искренняя любовь или узнать то, какой она никогда не должна быть, какого отношения к себе нельзя допустить.

– Настя, мне нужно тебе кое-что сказать, только ты не расстраивайся, хорошо? – произнесла Аделина. – Дима, мой друг из второй школы видел, как Тимур встречает после школы его одноклассницу, она тоже выпускается в этом году.
Еще на фразе “только ты не расстраивайся” у Насти упала душа в пятки и появилось это противное чувство в районе солнечного сплетения, как будто бы сердце ожидало сокрушительный удар. Казалось, что ничтожная надежда на шанс любви Тимура был в очередной раз разрушен.

– Ты не переживай, это совсем ничего не значит, это может быть сестра, знакомая, просто подруга, – сразу же начала ее успокаивать Аделина, – ты бы видела как он на тебя смотрит каждый день, я уверена, что ты ему очень нравишься. А когда тебя не было в школе из-за того, что ты приболела недавно, он даже мне писал, переживал видимо куда ты делась.