Тайна синеглазого короля

Глава 8

После страшных холмов, чью почву пропитало горючее масло, а деревья и цветы заменил металл, замок в горах показался даже приятным. По-крайней мере, здесь не нужно бояться каждую секунду.

Разгар ночи, но всюду пылают факелы. Драконы празднуют охоту.

Я стараюсь не думать о тех несчастных, которым повезло меньше нашего. Мотаю головой, когда улавливаю обрывки криков. И даже не замечаю, какими путями добираемся до королевских покоев.

Стражник, что подхватил Нию из лап дракона у крепостной стены, небрежно опускает её на пол. У меня всё сжимается внутри при виде этого: свалил, как ненужную ветошь. Но едва тот выходит, Рейден сразу же перекладывает её на длинный диван у стены.

Хватка в животе немного слабеет, когда подруга открывает глаза. Она хмурится, бездумно смотрит в потолок. Потом замечает меня. Уголок губ у неё кровоточит, а рана у шеи запеклась коркой. Я отмечаю всё это между делом, как погоду или цвет стен.

— Кера, — хрипло шепчет она и закашливается. — Ты всегда приходишь на помощь.

В горле застревает ком. Слова путаются на языке, тонут в горечи. На ней кровь, потому что я не справилась. С самого начала. Если бы я вырвалась из рук отца и впустила её тогда… Нас обеих сейчас бы здесь не было.

— Я сделала меньшее из того, что могла.

— Ты спасла меня от смерти. — Ния даже сейчас пытается улыбнуться, но тут же шипит от боли. — Или чего похуже. Это совсем не мало.

Рейден внимательно осматривает её, хмурится. Выходит в коридор и подзывает кого-то.

— Такими ранами должен заняться лекарь, — говорит он так, будто ждёт, что я начну возражать.

Но я молчу. Очевидно, что ей нужна помощь, которую я оказать не способна. Ния пытается ухватиться за меня левой рукой. Левой, потому что на правой сломаны пальцы.

— Всё будет хорошо, — шепчу я.

Вместо того, чтобы таскать раненную на руках, теперь стражники приносят носилки. Девушку уже гораздо осторожнее укладывают на них. Ния бросает на меня отчаянный взгляд. Я хочу пойти с ней, но каким-то седьмым чувством понимаю, что должна остаться здесь.

Как только дракон запирает дверь, то весь напрягается. Кажется, что он вот-вот раскрошит дверную ручку в пыль.

— Без лишних глаз ты можешь говорить честно. Ты правда в порядке?

— Да. — После недолгой борьбы с собой, добавляю: — Благодаря тебе. Если бы опоздал, уверена, Лагорн бы…

Я замолкаю, когда Рейден резко пересекает комнату, хватает меня за плечи и яростно встряхивает.

— На долю секунды мне показалось, что он… — Низкий утробный рык вырывается из недр его широкой груди, глаза сверкают.

Дракон сжимает мою руку и тянет через всю комнату.

Сердце вдруг заходится от страха.

Я ведь его рабыня. А он так силён. Он может сделать со мной что угодно за закрытыми дверями. Или посреди тронного зала при сотне свидетелей. И я против него бессильна. Что, если он самый хитрый среди этих тварей, извращённая душа, которой в радость сперва втереться в доверие? Это ведь просто. Мне не у кого спросить, негде удостовериться, что он говорит правду. От этой мысли накатывает удушье. Почему так случается? Я же никому в жизни ничего плохого не сделала, за что это всё?..

В спальных покоях находится ещё одна дверь. А за ней — купальня. Рейден сам зажигает множество свечей, на гладком фаянсе мелькают блики. Ванна в центре изогнута морской раковиной, в неё целиком может влезть даже он сам. Должно быть, нужно порядочно слуг, чтобы наполнить её… Но тут Рейден поворачивает ручку — и вода с шипением льётся из трубы в стене. В купальне немного прохладно, от воды идёт пар.

Когда её уровень поднимается достаточно высоко, он хватает отрез чистого полотна, смачивает его и трёт бруском душистого мыла. Я видела такие на зимней ярмарке в прошлом году. Баснословно дорогие, словно каждый брусок отлили из чистого золота. Аромат — целое поле нарциссов вдруг оказалось заперто в комнате.

— На тебе запах Лагорна, — резко говорит Рейден, не отвлекаясь от намыливания. — Кровь и грязь тоже нужно смыть.

Я стою на пороге и во все глаза смотрю на него На то, как пар от воды лёгкой дымкой обнимает крепкое тело. Он выше меня на голову и гораздо сильнее. Вспоминаю, как наскакивала на него с ножом. С запозданием понимаю, что дракон мог отшвырнуть меня щелчком пальца, как докучливую вошь. Краска заливает щёки. Должно быть, ему было очень смешно.

Кажется, Рейден понимает мою нерешительность. Смягчается:

— Я не стану тебя обижать. Причинять вред. Пользоваться. Я не такой, как Лагорн, — с протянутой ладони капает вода. — Доверься мне.

— Не такой, как Лагорн, — повторяю я, не спеша подходить. — Если вы оба росли здесь, если вы оба часть этого мира, как получились столь разными? Драконы ненавидят людей — это все знают. Презирают, используют, обращаются как с вещами. Так как могло случиться такое, что ты, их король и предводитель, другой? А если ты и правда другой, — голос звенит, — то почему просто не оторвёшь ему голову?

Ему не хочется говорить, я вижу.

— Мы выросли вместе, — голос отражается от гладких стен, эхо растворяется в дымке пара, — все трое. Я, Лагорн и Мелора. У меня не было ни сестёр, ни братьев, но они заменили их. Были со мной не из желания подольститься, а из детской искренности. Отца я не помнил, мама… — Он вдруг запнулся. Стиснул челюсть, заиграли желваки. — Словом, ближе них у меня никого нет.

Я хотела сказать что-нибудь едкое. Что его друзья превратились в чудовищ. Что сами они явно не так относятся к нему, как он к ним. Но грусть Рейдена, тяжёлая и густая, просачивалась сквозь незримые нити нашей связи и залепляла мне рот сургучом.

Он и сам знает, поняла я. Знает и видит всё, но цепляется за надежду, что в них ещё живы те, кого он любил.

И кому, как не мне, понять это чувство?

Раздражает, что я правда хочу знать о нём больше.

— Может, если начнёшь охотиться на людей, старая дружба снова окрепнет, — усмешка кривит лицо. Сейчас я себе не нравлюсь, но остановиться не могу. Пережитый страх всё ещё клокочет внутри, вырождается в злость. — Наверное, ничто так не сближает, как вонзание клыков в одну жертву. Но тебе лучше знать.