Тайна синеглазого короля

Глава 10

— Ты что делаешь? — в изумлении спрашивает Рейден.

Не понимаю, как я могла не услышать его шаги. Должно быть, слишком сосредоточилась… Да и длинный ворс ковра гасит звуки.

— Душно стало, хочу проветрить, — огрызаюсь я, понимая, что ничем обелить себя не смогу. А и гори оно всё огнём. — А то не видно, что я делаю? Пытаюсь сбежать из вашего змеиного гнезда.

— Что ж, ты честна сверх меры, — с философским спокойствием реагирует он. — Надеюсь, хотя бы от тебя не нужно ждать ножа в спину.

Дракон тянет меня к себе, поднимает на ноги. От резкого движения перед глазами на секунду темнеет. Сидеть мне нравилось гораздо больше, колени подгибаются сами собой. Назойливая боль в голове выходит на передний план, горячо давит на глаза.

— Кера, — начинает он до раздражаюшего терпеливым тоном. Я слышала его, когда мать Нии отчитывала её за детские шалости. — Когда я оставляю тебя одну, то рассчитываю на твоё благоразумие.

Я жду, что сейчас он раскричится или начнёт меня трясти. Но он только сжимает мои запястья. Так нежно, что в животе что-то дрожит от этого прикосновения. Переворачивает ладонями вверх, зажимает каждую под большим пальцем. Кажется, что он к чему-то прислушивается. Я словно впервые вижу собственные руки: на бледной коже проступают тёмные пятна синяков, уродливые печати охоты. Ладони стёсаны, у локтя рваные царапины, которыми наградили меня колючие плети — единственное, что смогло вырасти в том странном месте. Перед глазами всё немного плывёт. Странные здесь свечи, то разгораются сильнее, то притухают…

Рейден тоже видит всё это. Из горла вырывается низкий рык:

— Бледная, как мел. И пульс еле нащупать. Ты хоть ела? — Сам себя обрывает: — Конечно нет, где же тебе было…

Желудок вдруг напоминает о своём существовании. Внутренности скручивает голодный спазм. Замечаю, что вытянутые руки мелко дрожат. Колени слабеют, вдруг становится холодно. Меня ведёт в сторону, но Рейден не даёт упасть.

— Так-так-так, давай-ка сюда, — бормочет он и усаживает меня на изогнутый диванчик у стены.

Я приваливаюсь к подушкам с чувством, что не смогу встать никогда в жизни. Пока Рейден отдаёт распоряжения слугам, тупо разглядываю участок стены с крошечными плитками из разноцветного стекла. Они так похожи на леденцы… Сглатываю набежавшую слюну. Вот уже скоро летняя ярмарка, где их наварят вдоволь, сладких и липких, на палочках и в промасленной бумаге. За один такой я бы убила сейчас.

С закрытыми глазами я слышу, как возвращается дракон. Что-то звякает, ключ поворачивается в двери. Снова шаги, уже ближе, по ковру — и правда тихие, будто крадётся огромный кот. Чувствую взгляд на себе и почему-то злюсь. «Ну что тебе ещё нужно?» — думаю с какой-то детской обидой. Даже уголки губ поползли вниз.

А потом носа касается невероятный, прямо неправдоподобный, аромат тушёного мяса. Я распахиваю глаза. Прямо перед носом — полная тарелка жаркого. Издав утробный рык, я хватаю её.

— Подожди, — улыбается Рейден, — ты хоть ложку возьми сначала.

Видит бог, я бы и так справилась. Нежное мясо тает на языке, разваливается волокнами едва ли не раньше, чем его касаются зубы. Жую быстро, почти не чувствуя вкуса, урчу, как голодная кошка, обжигаюсь пряной сладковатой подливкой. Где-то на середине, когда настороженный зверёк внутри меня понял, что еду не отнимут, замедляюсь. И вижу, что на столике рядом целый поднос, уставленный тарелками. Овощи, мясо, фрукты… Рис с мёдом, зажаренные до хруста куриные ножки, отбивные в корочке золотистого теста. Свежие лепёшки блестят от растопленного масла, их тёплый запах перебивает даже мясо. Пушистый бок персика сверкает капельками воды, от спелости едва не лопается кожица.

Всё то, чего я и на праздники не видела. На глаза наворачиваются слёзы. Хочу накинуться на всё сразу, перемешать и заглотить целиком. Хватаю персик. В другой руке вилка с надетой на неё отбивной. Ломкое тесто хрустит, когда откусываешь, мясо внутри источает сок.

— Тише, тише, — говорит Рейден, глядя на это безумие, — хотя бы жуй.

Я бросаю на него косой взгляд и впиваюсь в отбивную. Дракон почему-то выглядит очень довольным, хотя вряд ли зрелище жестокой расправы над едой радует глаз.

Отдуваюсь, локтем убираю упавшую на глаза прядь, потому что руки заняты. Потихоньку из центра живота расползается приятная тяжесть. Очередь доходит до персика, сладкий сок течёт по губам. Я слизываю его и с блаженным вздохом откидываюсь на подушки.

— Почему ты делаешь это?

— Ммм? — с недоумением смотрит Рейден. — Не даю умереть от голода?

— Это не то же самое, — возражаю я. Приподнимаюсь, разглядываю поднос уже придирчиво. Беру тёплую лепёшку, отрываю кусочек и макаю в остатки жаркого. — Кормишь, как принцессу. Мог бы и миску каши сунуть. Обо всех рабынях такая забота?

— Ты моя пара, — следует ответ, — а не обычная рабыня.

Метка на руке словно отзывается на его слова, ощутимо пульсирует. Я встречаюсь взглядом с пронзительными голубыми глазами.

— Ешь, — говорит мой похититель. — Сколько хочешь. Будет мало, принесут ещё. Так что если попробуешь сбежать опять, сможешь убежать немного дальше.

В голосе Рейдена звучит ирония, но по лицу пробегает тень печали. Я упорно пытаюсь видеть в нём только чудовище, исчадие Бездны, что сжигает города и калечит людей, но получается всё хуже.

Он молод, красив, наверняка богат, как и всякий король. Нет поводов для печали. А выглядит временами так, словно на плечах его — неподъёмный груз.

Одолеть весь поднос я не в силах, так что Рейден присоединяется к трапезе. Уже совсем рассвело. Солнце весело заглядывает в комнату, длинный луч золотит полоску ковра, край стола с пустой миской, драконье плечо… Я приваливаюсь головой к подушке и сквозь сон думаю о том, какое оно на ощупь.

Раздаётся стук в дверь, вырывая меня из объятий сытой дремоты. Это один из портных явился сообщить, что всё готово. Протираю глаза, сажусь прямо. Рейден заметно холодеет, лицо становится отстранённым — он смягчается, когда мы вдвоём, но стоит появиться ещё кому-то, как возвращается к привычному образу. Я следую за ним в королевские покои, хотя больше всего хотела бы улечься прямо на ковре и снова заснуть. Нескольких часов не хватило. Интересно, что делал ракон всё это время? Тоже спал? Смотрел на меня? Хмыкаю под нос — ага, как же. И картину с тебя писал.