Тайна снежинки с финифтью

Глава 2

ГЛАВА 2

- Пойдём лучше, милый, по этой стороне дороги, - запротестовала старушка, когда Артём намеревался остановиться у светофора и перейти улицу.

- Зачем? - удивился он. - Там не протоптано ж совсем. А вот перейдём на ту сторону, там попроще идти.

- Это ждать надо, - ответила она, поглядев на горящие красным цифры у светофора. И правда, ждать долговато. Аж две с половиной минуты. Не припомню, чтобы тут так долго горел красный пешеходам, каждый день ведь здесь перехожу дорогу…

- Так не спешим же никуда, - пожал плечами Артём.

- Ты не спешишь, а мне, глядишь, недолго осталось, - вздохнула старушка. - Тут каждая минута на счету. Доживешь до моих лет — поймёшь, - тут я удивилась, поскольку обычно старикам, наоборот, присуща неторопливость. - Пошли, ребятки, тут вон, тоже тропочка есть.

Тропочка вдоль канала и правда была. Проложенная одним человеком, который шёл, видимо, наоборот, к мосту.

- Ладно, пошли тут, - нехотя согласился Артём, отпуская старушку, которая поковыляла впереди, как первопроходец, который выбрал этот путь и был уверен, что он прав.

Артём обернулся и посмотрел на меня. Я по-прежнему глядела на светофор. Сломался он, что ли?

- Пошли, Юль, - негромко обратился ко мне Артём. - Бабка-то вон как втопила. Погнали за ней. Там напротив столовки как раз нерегулируемый переход — там и перейдём, раз каждая минута бабке дорога. У меня дед, когда старый совсем стал, такой же был. Характер испортился, не переубедишь!

И он пошёл следом за старушкой, которая и правда резво и бодро шагала по чужим следам, которые идеально подходили ширине её шага.

На этом этапе мне стоило остаться у светофора и подождать зелёный, а потом постараться успеть на работу. Но Артём обернулся на меня вновь и спросил:

- Чего тормозишь? Передумала доброе дело делать?

Вообще, если честно, передумала. Потому что он испортил всё это доброе дело, усложнив его так, что в следующий раз я точно не стала бы останавливаться около просящих помощи.

Передумала, но всё же пошла следом.

Мы добрались до светофора, и старушка неожиданно попросила:

- Милый, под руку возьму тебя, дорогу чтоб перейти?

Эта просьба не показалась бы странной, если бы бабушка резво не шла по сугробам минуту назад.

Я подозрительно посмотрела на неё, а Артём пожал плечами:

- Да не вопрос!

И хотел было взять её под руку, но старушка вздохнула:

- Слева пойду, правая-то рука у меня получше, левая совсем уж ни к чёрту, - и обошла Артёма, встав слева. Они пошли вперёд, я — следом. Дорога, благо, была пустынна, хотя час пик ещё вроде как не прошёл.

Внезапно старушка остановилась, уронив носовой платок на асфальт. Наклонилась, подняла его, и потом продолжила путь.

Мне всё больше не нравилось то, что мы делаем. Нужно было просто дать денег и идти по своим делам! Нет же, Артём этот влез!

Но мы уже дошли до столовой, и потому проще было довести начатое до конца.

Артём открыл дверь, пропуская меня и старушку вперёд. Пожилая женщина снова уронила платок, замешкалась, поднимая его, но вскоре мы все трое были в тёплом помещении.

В столовой вкусно пахло свежей выпечкой и готовящейся едой. По времени как раз близился час обеда у тех, кто начинает работу рано. Скоро тут все столики будут заняты, а пока было свободно. Лишь одна женщина допивала кофе за столиком у окна.

Артём, кстати, тоже намеревался занять столик у окошка, но старушка и тут запротестовала:

- Дуть будет, - пояснила она.

- Да какой там дуть! - отмахнулся он. - Тут же пластиковые окна. Современные.

- Будет дуть! - упрямо повторила старушка и направилась за самый дальний столик, что располагался в углу без окон.

Артём не стал настаивать, а я тем более. Мне вообще было не ясно, зачем я потащилась с ними.

Бабулька села за стол. Я, подумав, тоже.

А затем и Артем устроился на стуле, откинувшись спиной на спинку, и великодушно произнёс:

- Заказывайте, что душе угодно! - и, поймав мой недовольный взгляд, пояснил: - А то кто ж знает, мало ли, у вас диабет какой или ещё что… Лучше уж… - он снова поймал на себе мой осуждающий взгляд, и, вздохнув, поднялся со стула, отправляясь заказывать еду самостоятельно.

- Добрый парень-то, - прокомментировала старушка, когда он отошёл подальше.

Ага, добрый. Это она с ним не работала вместе просто, поэтому так и говорит. Лентяй он, бездарь и бабник. И даже если он при этом вдруг действительно добрый, человек всё равно отвратительный.

Я вспомнила, как Эмма устраивала истерики, когда они расстались перед прошлым Новым Годом. Помню также, как она бесилась, замечая интерес Артёма к Маше… И как потом злорадствовала, когда с Машей у него ничего не получалось, а он бегал за ней и пытался добиться.

Скривилась от отвращения, вспоминая всё это.

Из молодых девушек нас на работе четверо.

Эмма — бывшая Артёма. Девушка с отсутствием ума, такта и вкуса, но обожающая чужие деньги.