Тайна "Солнечного берега"

Глава 1. Последний вечер

Лагерь «Солнечный берег» тонул в мареве августовского зноя. Воздух над волейбольной площадкой дрожал, как желатиновый десерт в столовой. Лена прищурилась, пытаясь дочитать страницу до конца, но солнце отражалось от бумаги слепящими бликами.

— Опять в своего Кинга уткнулась! — Машка плюхнулась рядом, пахнущая хлоркой после заплыва. — Давай лучше про старую историю Вани послушаем! Сегодня же последний костёр.

Лена нехотя захлопнула книгу. На обложке ухмылялся клоун Пеннивайз. Странно, но сейчас его гримаса казалась почти добродушной по сравнению с выражением лица Ваньки-вожатого, когда тот говорил про «тот случай пять лет назад».

— Всё это детский лепет, — буркнула Лена, но всё же пошла за подругой.

По дороге к площадке она не сказала Машке того, о чём думала. Что вчера, когда Ваня застал их с фонариками у туалетов, у него задрожали пальцы. Что он не просто отчитал их, а буквально затолкал обратно в домик, бормоча: «Вы что, совсем дуры? После отбоя — ни ногой!» Что на домике вожатых висит навесной замок — снаружи, не изнутри. Взрослые так не ведут себя, когда сердятся. Они так ведут себя, когда боятся.

Пока они шли к площадке, тени вытянулись и слились. Солнце упало за кромку леса внезапно — только что резало глаза, и вот уже небо над озером стало цвета старого синяка. Кто-то крикнул: «Отряд, на костёр!» — и темнота сдвинулась чуть ближе.

Костёр уже разгорался, отбрасывая оранжевые блики на серьёзные лица старших отрядов. Ваня стоял спиной к пламени, и его тень, неестественно вытянутая, ползла по песку отдельно от хозяина.

— Кто-нибудь знает, почему у нас строжайший запрет на выход после отбоя? — начал он, и его глаза скользнули к тёмному пятну леса за территорией. — Не потому что мы зануды. Потому что в 2018-м здесь пропала девочка.

Тишина накрыла площадку плотно — даже разговоры у дальних скамеек смолкли разом, будто кто-то накрыл лагерь ладонью. Только треск поленьев и участившееся дыхание кого-то справа.

— Катя. Двенадцать лет. Вожатые думали — сбежала домой. — Ваня сделал паузу, доставая из кармана смятую фотографию. В свете пламени девочка с косичками на снимке улыбалась только губами. — Нашли её через три дня. В двух километрах отсюда, у Чёрного озера.

По спине Лены пробежал холодок. Это озеро они проходили в походе — вода в нём была неестественно тёмной, дна не разглядеть.

— Она сидела под сосной, — голос Вани стал монотонным, — обхватив колени. Её губы двигались так, будто что-то шептала, но было слышно лишь шипение. Без остановки. Когда врач попытался разжать ей челюсти... — он резко сжал кулак, — ...её язык был изрезан. Кто-то репетировал, прежде чем полностью его вырвать.

Где-то в лесу упала ветка. Лена вздрогнула сильнее остальных — звук был слишком громким для просто упавшего сучка. Намеренным.

Лена так и не уснула после костра. В ушах всё ещё звучал Ванин голос: «...её язык был изрезан». Машка уже посапывала на верхней полке, а Лена ворочалась, чувствуя, как в тишине что-то щёлкает.

Сначала она решила, что это старый домик скрипит. Потом — что ветер играет ставнями. Но когда звук повторился в третий раз — чётко, ритмично, кто-то стучал по трубе изнутри стены.

Лена лежала, не шевелясь, уставившись в потолок. Сердце колотилось так громко, что его, казалось, слышно на весь домик. «Это просто воображение! Воображение разыгралось после страшилки», — убеждала она себя, сжимая кулаки под одеялом. Но мокрый след на полу не исчезал — лужица отражала лунный свет, словно глаз, наблюдающий за ней. Машка разлила воду. Конечно. Лена опустила ногу на пол. Дерево было ледяным — и пахло тиной. Озёрной, тёмной, как Чёрное озеро в походе.

Тук. Тук. Тук.

Звук повторился, но теперь не сверху, а из-под пола. Кто-то постукивал снизу, пробуя доски на прочность. Лена резко села, впиваясь ногтями в край кровати.

— Машка! — прошипела она, бросая в подругу смятый носок.

Та лишь крякнула во сне и перевернулась на бок.

Тишина.

«Просто встану и проверю замок», — сказала она себе. Просто замок. Она уже читала Кинга, она знает, как работает страх: если назвать его вслух, он съёживается. Она потянулась к двери, абсолютно уверенная, что контролирует себя, — и только у самого порога поняла, что фонарик остался на кровати, а рука уже лежит на ручке.

Она не помнила, как встала.

В тот же миг:

Ш-ш-ш-ш...

Шипение и шёпот. Не за окном. Не под кроватью. Внутри головы.

«Выйди... Выйди ко мне...»

Голос звучал так, будто его обладатель давно разучился говорить. Слова расползались, как гнилые нити, обволакивая сознание. Лена почувствовала, как её руки сами собой потянулись к дверной ручке.

«Ближе...»

Она резко дёрнула головой, встряхнувшись, как после дурного сна. «Что за хрень?!» — пронеслось в мыслях. Но ноги уже несли её к выходу, словно кто-то другой управлял её телом.

Дверь скрипнула. Ночной воздух ударил в лицо запахом хвои и ещё чем-то. Сладковато-гнилым. Как мёд, смешанный с плесенью.

Луна освещала дорожку, ведущую к лесу. И там, в трёх метрах от крыльца, стояла фигура.

Не человек. Не животное. Просто тень, которая была плотнее, чем должна быть. Она не отражалась на земле, не дрожала от ветра. И она смотрела на Лену.

«Ты наконец-то услышала меня...»

Голос теперь шёл оттуда. По щеке Лены скатилась слеза, но она не могла пошевелиться, не могла закричать.

Тень сделала шаг вперёд.

И в этот момент где-то вдалеке хлопнула дверь вожатской.

Фигура мгновенно рассыпалась, как дым. Лена рухнула на колени, жадно глотая воздух.

— Лена?! — раздался голос Вани. Фонарь выхватил её из темноты. — Чёрт возьми, что ты здесь делаешь?!

Она открыла рот, но ничего не ответила.

Ваня побледнел.

Лена посмотрела на вожатого. Её язык онемел, и ничего внятного сказать не получалось. Она лишь мычала.

Ваня схватил её за плечи — его пальцы впились в кожу почти болезненно.