Тайна Соснового холма

Глава 8

Глава 8

Игурд конунг выглядел внушительно, даже будучи не на коне. Он стоял, прямой и уверенный, в окружении своих ярлов, высокий и широкоплечий. И тяжёлый походный плащ на плечах, падающий до земли, делал его ещё более высоким и широким с виду. Сверкающая кольчуга, золотые браслеты на руках, два меча на поясе, начищенные сапоги до колена.

Молодой воин рядом держал в руках его шлем с красивыми крыльями. А за спиной стоял знаменосец со стягом самого Игурда – чёрным вороном с раскрытыми крыльями. Один из воронов Одина – его постоянных спутников. Рефан – «ворон» – всегда сопровождал Игурда во всех походах.

Арнхольм знал, что этого ворона вышила жена Игурда, ещё когда была жива, давно, очень давно. Она умерла при родах, так и не родив Игурду сына, сама умерла и ребёнок её тоже. А Игурд так и не женился больше, а знамя это всегда с собой во все походы брал и верил, что, пока оно рядом, победить его невозможно.

Оно и сейчас было рядом, как раз за его спиной. Тяжёлое полотнище слабо покачивалось на ветру, и казалось, что ворон на вышивке живой, вот-вот махнёт сильнее чёрными крыльями и взлетит к небу. Что же, Игурд верит, что ему благоволит сам Один?

– Здравствуй, Инвальдр! Прости, мира твоему дому не пожелаю! – первым с насмешкой заговорил незваный гость, остановившись напротив ворот Соснового холма.

Летнее солнце сверкало на кольчугах, шлемах и наконечниках копий воинов,  стоявших плотно за спиной своего конунга. Сколько же их было! Как много их было!

– Здравствуй и ты, Игурд! Давно не виделись! Ты теперь конунг? Высоко же ты взлетел, как твой ворон на флаге! – отозвался со стены крепости хёвдинг, смотрел невозмутимо и спокойно на войско соперника сверху.

Рядом по бокам от него стояли Хоган и Арнхольм, Асольв Медведь и воины из дружины. Порывался на стену и Висмунд, Хоган еле-еле прогнал его вниз.

– А ты, я слышал, хёвдинг? Невысоко же поднялся ты, даже не ярл... так, у конунга вашего, Аймунда, на подхвате... Да, братец... Не густо!

– Может, и не густо, да что-то тебе от моего места покоя нет. Завидуешь, что ли? Ты – конунг, зачем тебе тягаться с хёвдингом? Вон, – дёрнул головой за спину, где на горизонте поднимались чёрные столбы дыма от пожарищ, – ярлы твои берег наш грабят, а ты сюда пожаловал. Зачем? Думаешь, у меня тут серебра накопилось, что на всех твоих людей хватит?

– А вот возьму твою крепость, и посмотрим, сколько серебра ты скопил за свою жизнь честно и нечестно – тоже.

– Ты меня в нечестности, что ли, обвиняешь? – Хёвдинг Инвальдр усмехнулся. – Это где ж это я нечестным с тобой был?

– Ты знаешь, где! Я тебе рассказывать не буду!

Хёвдинг передёрнул плечами и ответил:

– Никогда я с тобой, Игурд, нечестным не был. Ты знаешь, да и люди, что в том походе были, это подтвердят...

– Люди?! – резко перебил конунг. – Это, какие такие? Все, кто выжили, все с твоего корабля! Что ж они против тебя говорить, что ли, будут? Не нужны мне такие свидетели!

– А кому ж ты тогда веришь? Твоих людей не осталось в том походе! Но живы их семьи, их сыновья... Не веришь мне, поговори с ними. Всю добычу я разделил поровну и честно, и твоим людям, и моим... Даже твоя Айрид твою долю получила. Я не обманывал тебя никогда, Игурд! Зачем ты пришёл сюда? И зачем людей своих привёл?

– Я не верю тебе, Инвальдр! Ты засел за свои стены и пытаешься сказать мне, какой ты честный? Да ты богам молился, чтобы я сгинул в том походе, а ты всё себе присвоил!

– Неправда это! – Голос хёвдинга стал чуть выше, а Арнхольм, уловив это, чуть нахмурился.

Ну что ж, Игурд предстал во всей своей красе. Вывести врага из равновесия – уже половина победы, он всегда так говорил. «Только держи себя в руках, хёвдинг... Не переходи этой грани. Оно дорого тебе обойдётся...»

– Неправда, говоришь? А что ж ты на этот берег сбежал? И со мной даже видеться перестал? Избегал, как тролля последнего, если ты честен передо мной?

– Да ты же сам не слушал ничего! Ничего и никого!

– И не собираюсь я тебя, лжеца, слушать! Тогда не слушал, и сейчас слушать не буду! Сегодня пусть говорят мечи и секиры! Я разнесу твою крепость, я убью твою семью, я отрублю твою голову и подниму её на копье, чтобы вороны клевали твои глаза! Слышишь, Инвальдр?! Я убью тебя! Я убью твою жену, твоих сыновей, твою дочь! Ты слышишь?! Инвальдр, ты слышишь меня?!

Хоган переглянулся с Арнхольмом и шепнул вопросом:

– Откуда он знает о сыновьях и дочери?

Арнхольм к этому времени уже стоял недалеко от Хогана и шепнул в ответ, как ни хотелось ему, конечно, говорить об этом:

– Я рассказал...

– Что ещё ты ему рассказал?

На этот вопрос Арнхольм только красноречиво пожал плечами. Конечно же, он рассказал всё, он же не знал, что затевает Игурд конунг. В первые дни, когда он вернулся в Еловую кручу, дядя буквально пытал его, желая знать о хёвдинге всё. И да, Арнхольм и рассказывал. Доверчиво и простодушно. Если бы знал заранее, чем всё обернётся, конечно, молчал бы.