Тайна Соснового холма

Глава 9

Глава 9

Уже вечером, когда всё немного успокоилось, когда были собраны раненые и убитые воины, когда по стенам уже стояли караульные, а солнце уже закатилось, хёвдинг собрал за столом воинов своей дружины, сына Хогана и Арнхольма. Остальные воины, кто уже поел, отдыхали после тяжёлого дня.

– А где Висмунд? – спросил хёвдинг Инвальдр озабоченно.

– Кто ж его знает? ­– ответила госпожа Гейрид. – Где-то на дворе, наверное... Он же весь день на стену так и лез, не удержать было! Негодный мальчишка!

– Да, я тоже его гонял... несколько раз даже. Он над воротами всё торчал, потом ко мне на стену поднимался. – Хоган глянул на Арнхольма и спросил: – У тебя он не был сегодня?

– Я не видел.

Да и было ли ему до этого? Он больше за стену смотрел, чем по сторонам, может, Висмунд и был рядом, да только Арнхольм его не заметил. А Хоган продолжил:

– Ты знаешь, с каким восторгом он глядел, когда ты знаменосца у них подстрелил? Я думал, он прыгать начнёт от счастья, будто сам в него попал!

– Да? Я его даже не видел, если честно. – Голос Арнхольма был негромким, он выдавал предельную усталость пережитого дня.

Из своего этта Арнхольм потерял троих, да и раненые были. Если честно сказать, для целого дня в обороне это ещё немного. Хоган потерял больше: у него отряд был из менее опытных воинов, и с тех, кого собрали по посёлкам, это мужчины из ополчения, в основном молодёжь и старики. Чему тут удивляться? Главное, что свою задачу они выполнили и стену удержали, не пропустив через неё силы Игурда конунга.

– И что ты так взъелся на этого знаменосца? – продолжал задавать вопросы Хоган. – Дался он тебе!

Арнхольм хмуро глянул на Хогана исподлобья и ответил негромко:

– Игурд верит, что пока его знамя рядом, пока оно на ветру, победить его нельзя...

Он пожал плечами, будто говоря: «Вот поэтому-то...» А сам всё высматривал за столом Ингигерду и не находил. Где она? Куда делась? Почему мать её здесь, а её самой нет?

– Да, я тоже это от него слышал. Оно старое, это знамя... В морские походы он его не брал, иначе бы потерял тогда... Да, этого ворона ему Айра вышила, вместе с заговором вышивала. Пока вышивала – молчала, за него в уме молилась. Это он мне как-то рассказал, похвалился... – добавил к их разговору Инвальдр хёвдинг.

– Ого! – невольно вырвалось у Хогана.

– Было в ней что-то... Я её боялся... – неожиданно признался хёвдинг. – Я даже встречаться с ней не хотел, долю его добычи ей с другими отправил... Она, мне говорили, злилась очень, что я признал его погибшим, что бросил его искать, проклинала меня сильно... ничего брать не хотела... И ворон этот, – Инвальдр взмахнул ладонью, не зная, как выразиться словами, – на ветру у неё... был тогда...

Повисло молчание в зале большого дома, все, кто за столом сидели, задумались вдруг, а хёвдинг проговорил, выражая, наверное, общие мысли:

– Она его вымолила... у Хель назад выпросила... Он своё знамя любит и верит в его силу, это точно.

– Может, поэтому сегодня и проиграл, что знаменосца убили? Знамя упало! Он поздно заметил, надо было другого человека найти... – Хоган говорил, чуть нахмурив брови после услышанного от отца.

И все опять молчали, слышно было лишь, как трещат дрова в очаге, да возятся гончие у огня, вычесывая блох.

– А завтра что будет? – спросил кто-то из воинов дружины хёвдинга.

– Вот завтра и увидим! – отрезал Инвальдр.

Все снова молчали, а Хоган спросил о том, что не давало ему покоя, что он в голове молотил весь вечер:

– Что он кричал такое... – Глянул в лицо Арнхольма. – Он назвал тебя вором. Что ты у него украл?

Арнхольм устало выдохнул чуть слышно, да, слова Игурда конунга слышали все, что уж там. А потом он, конечно же, спросит про мать? Это же он тоже слышал.

– «Альсвин...» – ответил коротко.

– Ты украл у него корабль? А команда? Твои люди?

– Это – люди моего отца, и они поддержали меня, а Игурду никто из них клятвы не давал, сейчас они служат мне, делают то, что я говорю, и умирают за меня! – ответил твёрдо Арнхольм.

Хёвдинг, выслушав его ответ, согласно кивнул, а Хоган задал ещё один вопрос, который Арнхольм от него и ждал:

– А мать твоя, она, и правда, рабыня?

Арнхольм прикрыл глаза с предельной усталостью и проговорил негромко:

– Когда я родился, она уже не была рабыней, отец дал ей свободу и женился... Она была пленницей из саксов.

Хоган почему-то глянул на отца, будто ждал от него каких-то пояснений всему услышанному, и хёвдинг сказал в ответ на красноречивый взгляд старшего сына:

– Когда мы общались с конунгом, женой его ещё была Эста – дочь конунга Арла и мать Гутреда Безотцовщины. Потом, я слышал, он вернул её отцу как бездетную... – Инвальдр усмехнулся. – А она взяла и сына родила. – Улыбнулся хёвдинг в бороду.

– Гутреда?

– Гутреда!