Тайна Соснового холма

Глава 10.1

Глава 10

Весь следующий день войска Игурда конунга не нападали, и поначалу это показалось странным. Но потом дым появился там, где располагался ближайший посёлок, и женщины-беженки заголосили при виде этого чёрного, поднимающегося в небо столба. Что же, Игурд решил взяться за разорение местных поселений. Для любого хозяина земель – это удар. Может, на то и надеялся Игурд? Вывести хёвдинга из себя, разозлить его.

Арнхольм же весь этот день не сходил со стены, высматривая вражеский лагерь, он искал этого лучника-одиночку, ранившего Висмунда, вечернего охотника. Умельца, не боящегося сумерек.

Оказывается, Висмунд вылез на стену со своим луком, поэтому его и подстрелили: скорее всего, тот лучник перепутал его с Арнхольмом, увидел лук в руках мальчишки и выстрелил, правда, поторопился и плохо выцелил, поэтому в сумерках не убил, а только ранил.

Может быть, это был приказ самого конунга – убить Арнхольма – отомстить за убитого знаменосца, за поражение первого дня штурма. Ведь знамя упало по вине Арнхольма!

А сейчас этот «вечерний охотник» методично расстреливает караульных на стенах, не давая поднять головы.

Днём Арнхольм, как ни старался, никого не увидел. Он ждал вечера. От долгих вглядываний и пристального взгляда со стены уже глаза болели, и мерещилось незнамо что. На душе тревога засела. Да и Висмунд, как сказали утром, пока в себя не приходил.

И уже вечером, при сумерках, он смог увидеть его. Высокого, тонкого, с длинными руками. Он был очень осторожным и прятался за стволами сосен. Арнхольм увидел его только потому, что рассчитал, откуда прилетела стрела, смертельно ранившая одного из караульных в горло.

Он сам выстрелил в ответ и, скорее всего, не попал, в темноте да в тени сосен он стрелял больше наугад, потому что как таковой цели не видел. Но лучника этого всё же спугнул – больше он не стрелял и никого не ранил. Да и Арнхольм берёг стрелы, поэтому не стал больше стрелять по теням и в ответ на любое движение в темноте соснового бора.

Так закончился второй день осады, а Висмунд за этот день так и не очнулся. И лучник конунга продолжал жить.

*        *        *

На третий день вся армия Игурда конунга стояла у ворот Соснового холма, и это вызывало тревогу. Неужели конунг снова приготовил речь? Его внимательно слушали все, кто сейчас был на стене, и на воротах.

 Арнхольм нахмурился, заметив за спиной своего родственника нового знаменосца, державшего древко с полотнищем и с вышивкой ворона. Конечно, глупо было даже смутно надеяться, что Игурд конунг не найдет знаменосца для своего рефана. Куда же он без знамени? А оно-то так и возвышается над знамёнами ярлов – слуг конунга.

 Арнхольм не сводил взгляда со знаменосца, и этот его взгляд легко прочитал конунг.
      – Что, щенок, ты думал, что лишишь меня силы, убив моего знаменосца? Как бы не так! Не думал я, конечно, что ты будешь таким коварным... Хотя, что доброго от тебя можно хотеть? У сына рабыни и поступки рабские! И сдохнешь ты, как последний раб! Я постараюсь, чтобы оружия никакого в твоей руке не было! Слышишь ты, ничтожество? Ублюдок подлый!

И вот тут Арнхольм, всё время державший себя в руках, всё время мысленно советовавший и хёвдингу держаться и не поддаваться на уловки Игурда, не выдержал сам. Шагнул вперёд к краю стены и гневно глянул сверху на конунга.

– А теперь меня послушай... дядя Игурд! Всё, что я тебе скажу – послушай! Мы тут долго тебя слушали, как скальда! Много ты пел и красиво! А теперь я тебе спою! А ты послушай!..

Конунг усмехнулся на его слова и выкрикнул:

– Щенок ты бестолковый! Только лаять по ветру!

– Мой отец был конунгом, а мать... она хоть и рабыня, но она была дочерью сакского олдермена, и отец дал ей вольную и женился на ней, как на равной. И ты это прекрасно знаешь, дядя Игурд! Хватит поносить меня последними словами! Слышишь, ты?!

– Ух ты! Твой щенячий визг начал напоминать мне собачий лай! Или мне это только чудится? Арнхольм? Ты раб до мозга костей! Будь ты проклят, бестолковый ублюдок! Спрятался за стены? Да я и там тебя найду! Все мои воины знают, что тебя надо взять живым! Слышишь, щенок?! Ты – предатель! Я не позволю, чтобы ты умер смертью воина! Ты не достоин этого! Я убью тебя медленно... Я устрою тебе «парящего орла», чтобы у тебя было время обо всём подумать!

Арнхольм при этих словах судорожно сглотнул. «Парящего орла»? Так он сказал? Ох, Игурд, в своём ли ты уме, чтобы обещать своему племяннику такую долгую и мучительную смерть? Сам он такой казни даже в глаза ни разу не видел, только слышал о подобном. Можно ли обещать такое родственнику, будь он хоть трижды предатель?

И Арнхольм мстительно сузил глаза, глядя в лицо своего коварного дяди. «Ах так! Ты об этом говоришь? Ты уже предвкушаешь мою медленную и кровавую смерть? Как же ты можешь?»

– Я некогда не попаду в твои руки, дядя Игурд! Никогда, слышишь?! – Он хрипло выдохнул на свои слова и продолжил: – И знаешь, почему? Потому что в этом месте меня прозвали Везучим! Я – Арнхольм Везучий! Везучий, слышишь?! Меня не убили тут, я выжил после ранения, я украл у тебя «Альсвин», у меня есть свой этт! И да! Вы не взяли нас в первый день! И сейчас не возьмёте! – Он передёрнул плечами с надорванной усмешкой. – Не возьмёте! Слышишь меня, дядя Игурд?! Сколько бы ты знаменосцев за своей спиной ни менял – тебе не победить меня никогда! Никогда, слышишь?! Я убью у тебя и этого знаменосца! И следующего – тоже!