Тайна Соснового холма

Глава 10.2

Он чуть глянул вправо и заметил среди воинов первого ряда Олава с секирой и со щитом. Ну да, этого можно было от него ожидать, он бы обязательно постарался влезть в первый ряд. Олав, наверное, почувствовал на себе взгляд господина и обернулся чуть через плечо. Увидел Арнхольма поверх кромки его щита и оскалился во весь рот зловещей улыбкой. Он предвкушал бой и ждал его с замиранием в сердце. Тут, в первом ряду, наверное, все такие...

Три норны пряли нити жизней, сидя под корнями Иггдрасиля – священного ясеня – нити всех здесь. Сколько их они перережут ещё до наступления сегодняшней ночи!

Арнхольм сглотнул, думая об этом.

За спиной кого-то рвало от переживаемого волнения, а ещё кто-то рядом хрипло смеялся над этим. Молодой воин сбоку от Арнхольма шептал молитву дрожащими губами:

– О, Один, наполни сердце моё отвагой и смелостью, не дай мне погибнуть бесславно и глупо...

Наверное, это был воин из ополчения, и это был его первый бой в «стене щитов». Арнхольм вспомнил свой первый бой вот так же, в «стене щитов», вспомнил свой ужас, и то, как трепетала душа. Неужели он тогда выглядел так же? Рядом был ещё отец и другие славные воины, а многих из них уже и в живых-то нет. И да, биться вот так вот, стена на стену – это страшно!

Сила на силу! Воин на воина! Щит на щит!

Вся сила «стены» в её единстве, в сплочённости, в одном порыве. Но ведь и противостоять «стене щитов» будет такая же «стена щитов» из воинов Игурда конунга! И кто ещё окажется сильнее? Те, у кого людей заведомо больше! Значит, Игурд... Но Хоган выстроил «стену» как раз по ширине ворот, когда их сломают, она вступит в проём и будет стоять насмерть. Если только конунг вновь не пошлёт часть своих людей на стены, чтобы оказаться во дворе крепости и зайти защитникам борга, сплочённым Хоганом, со спины.

Арнхольм вскинул голову и посмотрел на стену борга, проследил взглядом всю длину крепости, покуда мог. Там ещё виднелись фигуры воинов. Неплохо! Пока они будут держать стены, пока они там, «стена щитов» будет держать ворота.

Возможно, это даст им всем время продержаться до обеда, а может, и до вечера. Кто знает наперёд? Только боги!

Над крепостью летели две вороны, наверное, их привлекали трупы. Арнхольм следил за ними глазами. Они летели справа. Солнечный свет поблескивал на чёрных лаковых перьях.

Это знак! Боги подают знак! Две вороны... Как два ворона бога Одина! И летят они справа... Что всё это значит? Что хотят сказать ему боги, посылая такие знаки? Что всё будет хорошо? Что всё закончится благополучно? В их-то случае?

Да не может всё закончиться благополучно!

И всего везения его не хватит на всех тут! Оно оставит его рано или поздно. Да, может, до этого дня ему и везло, и лучника он этого нашёл, и второго знаменосца у Игурда конунга убил уже, и сам жив остался, хотя стрела летела в голову, но сколько можно и дальше надеяться на одно везение только? Нет, боги всё же оставят его. И попадёт Арнхольм в руки Игурда и испытает боль мучительной казни... «Парящий орёл...» Это будет его платой за всё везение!

Ох, убереги, Тор... Не дай попасть в руки жестокого родственника... Любую смерть пошли на поле боя, от меча или секиры, только не казнь от рук палача-мучителя...

И в этот момент воины с той стороны ворот прорубили одну из створок, воротина рухнула, и в образовавшейся дыре показались люди в кольчугах и со щитами. В свете солнца блестели шлемы и мечи, лезвия секир и наконечников копий. Вторую створу ворот просто распахнули, вытолкав брёвна запирающего засова.

– Вперёд! – громко выкрикнул Хоган так, чтобы его услышали все.

«Стена щитов» шагнула вперёд. Шаг, ещё один шаг, и ещё... Воины, держа перед собой щиты, продвинулись вперёд и заняли проём ворот, встав от стены к стене живым щитом. Да, «стена» получалась недлинная, но она закрывала весь вход в крепость. Чтобы попасть в борг, надо было снова, как и в первый день, брать стены, а сейчас ещё и пробиваться через живую «стену щитов».

Воины Игурда тоже построили свою «стену щитов» и встали напротив, выставив копья, ощетинились грозно. Из их рядов вперёд протиснулся воин и встал перед своими товарищами. По шлему с крыльями и дорогой кольчуге Арнхольм узнал своего дядю.

Опять будет запугивать? Начнёт говорить?

– Арнхольм? Ты здесь, щенок? Ты снова убил моего знаменосца! Ты думаешь, это меня остановит? К Хель тебя, ублюдка! Тебя и твоего хёвдинга! Чтоб вас всех...

Тут уже не выдержал Хоган, спросил громко:

– Ты – конунг или ты – скальд? У тебя рот не закрывается!

– А ты кто такой? – Игурд изумился, что кто-то перебил его из первого ряда противника. – А-а! Дак ты тот, кто всё время рядом торчал? Кто ты хёвдингу Инвальдру? Сын? Племянник? Слуга?

– Сын! – ответил Хоган резко на выпад конунга Игурда.

– Не надо, Хоган! – вмешался из-за спины Арнхольм. – Он нарочно это делает, он злит тебя...

– А вот и ты! – громко перебил его конунг, узнав по голосу племянника. – А что это ты не в первом ряду, дорогой мой? Испугался? Или эта горстка смельчаков тебя не взяла, за своего не приняла? – Он вдруг рассмеялся, аж на пятках назад качнулся. А потом указал на Арнхольма лезвием Волчьего когтя и добавил: