Тайна Соснового холма

Глава 14

Глава 14

Анрхольм резко открыл глаза, словно почувствовал на себе долгий взгляд чужого. Где он? Что это вокруг? С трудом узнал стены длинного дома хёвдинга. Одна из дальних комнат, он лежал на широкой скамье на шкурах, укрытый одеялом.

Сколько времени прошло? Как давно он тут?

Всё прошедшее за последнее время вспомнилось вдруг: Сосновый холм, конунг Игурд, штурм, «стена щитов», убитые знаменосцы с флагом с вышивкой рефана в руках, и ворон, словно живой, мигал чёрным выпуклым глазом. Ингигерда... Хоган... Раненый Висмунд!

Арнхольм сдёрнул одеяло и сел с трудом, чувствуя боль во всем теле.

Последнее, что он вспомнил, это лицо хёвдинга Инвальдра, озадаченное, нахмуренное, когда вернулись они с раненым Хоганом в Сосновый холм. Арнхольм ещё пытался тогда что-то объяснять, но не мог сейчас вспомнить, что говорил, да и не слушали его – все за Хоган схватились... Кстати, а как он? А жив ли он? Что с ним сейчас?

Арнхльм попытался развернуться, чтобы подняться на ноги, но потом только понял, что толком не одет. Где его одежда? Почему он тут и один? Почему его оставили здесь?

– Не вставай! Арнхольм!

Он узнал рядом голос Ингигерды и резко перебросил взгляд в её сторону. Хоть что-то хорошее в жизни.

Его любимая быстро подошла к нему и села рядом на край скамьи, а Арнхольм подтянул одеяло, смущённо улыбаясь своей невесте.

– Как ты? Есть-пить хочешь? – спросила дочь хёвдинга, не скрывая довольной радости в глазах, синих, как вечернее небо. – Хвала Фригг, я так боялась за тебя, когда вы ушли, всё Хогана ругала, зачем он тебя с собой взял... А ты вернулся...

– Что Хоган? Что с ним? – спросил с тревогой, хотя сияющий взгляд девушки вселял надежду в сердце. Она была радостной, и эта радость её передавалась и ему. – Ингигерда, что с твоим братом? Он был ранен и много крови потерял...

– Он спит ещё... Я только-только от него. Эйнор напоил его травами с мёдом. Он спит, как убитый... Ох, что я говорю? – спохватилась Ингигерда и стиснула амулет на груди, зазвенела всеми своими оберегам и подвесками.  

– Что с ним было? Ты сама видела? Сильно страшно всё? Его должно быть достали копьём... – А правая рука Арнхольма при этих словах невольно потянулась к левому боку, под одеялом коснулась рёбер. Можно ли было выжить при таком?

– Я не видела... – выдохнула Ингигерда, опуская взгляд, старалась не смотреть на голую грудь и плечи Арнхольма. Снова стиснула амулет. – Эйнор сказал, что пришлось рану зашивать... Ох, Анрхольм...

– А рёбра? Рёбра целые? Ты знаешь?

– Целые у него рёбра, не бойся! – громкий мужской голос ответил ему, и Ингигерда вскинулась на вошедшего. Это был Гутред Безотцовщина. – Сходи-ка погуляй, красавица, а мы поговорим! – Смотрел прямо на юную дочь хёвдинга и чуть улыбался своей обычной мягкой улыбкой. Ингигерда смутилась, но вышла.

– Выспался? – спросил первым Гутред, когда они с Арнхольмом остались одни.

Свет масляной лампы метался по стенам, высвечивал фигуру конунга. Гутред не стал садиться, так и стоял посреди комнаты, заложил лишь пальцы обеих ладоней за пояс.

– Сколько я проспал? – спросил хмуро Арнхольм, чувствовал он себя при конунге неодетым даже более неудобно, чем при Ингигерде.

– Ну-у, вернулись вы вчера утром, а сегодня уже вечер завтра. Для тебя – завтра.

– Ого!

– Ничего. Никто не трогал тебя. И слава Тору... Выспался хоть. Хёвдинг распорядился оставить тебя до тех пор, пока сам не проснёшься. Ты проснулся. – Гутред шире улыбнулся, глядя сверху.

– А что Хоган? Он-то жив?

– Жив пока, да и думаю, если еще жив, значит, встанет. Нескоро, конечно, время покажет.

– Ты сам его видел или с этим Эйнором разговаривал?

– И так, и так... Это же копьё было, да? – спросил Гутред чуть слышно, и Арнхольм согласно кивнул на вопрос, а молодой конунг негромко и терпеливо принялся объяснять, показывая на себе: – Когда на него напали, он по привычке принял удар на левый бок, так, будто у него там щит. – Гутред вскинул левую руку, чуть согнутую в локте, и сам повернулся боком, становясь так, будто прикрылся щитом. И в этих его движениях читался опыт, боевой опыт воина, говорившего со знанием дела, а не для пустых разговоров. – Потом он сообразил, что щита-то у него нет, и ушёл в сторону... А  копьё? Копьё прошло боком, как раз по рёбрам... – Гутред Безотцовщина раскрытой ладонью провёл по своему левому боку, показывая, как шёл удар. – Рёбра ему не сломало, и копьё не пробило ему грудь, еще чуть-чуть, и ты привёз бы его мёртвым. Ему повезло. Копьё, конечно, пропороло ему бок, но удар получился по рёбрам вскользь. Страшно смотрится, но заживёт... Этот старик заштопал его, так что... – Гутред усмехнулся со своей улыбкой и добавил: – Наверное, ты поделился с ним своей удачей.

Арнхольм молчал, слушая своего брата. Да, тогда Хоган что-то говорил про щит и про кольчугу, что не получил бы этого ранения, если бы это всё у него было. Значит, Гутред всё же прав в своих рассуждениях. И это хорошо, это очень хорошо. Это значит, что Хоган должен выжить. Хвала Тору! И еще это значит, что Арнхольм, будучи рядом, поделился своим везением с Хоганом, как только что сказал об этом Гутред. Значит, он приносит удачу всем, кто с ним рядом.