Тайна Соснового холма

Глава 19.2

Удар вражеской «стены щитов» был такой сильный, что Арнхольм еле на ногах удержался. Он стоял в первом ряду, слева и справа были его воины. Сходу из-под кромки щита его попытались достать в ноги и в живот – куда повезёт! Пришлось опустить щит пониже, и тут же удар меча противника пришёлся в его нижний край, оббитый железом, и рука, кости предплечья зазвенели аж, принимая этот удар. Ничего себе! Если бы он прошёл, как было задумано, Арнхольм бы уже отвоевался, да и не был бы уже живым.

Воин рядом с тем, кто пытался убить Арнхольма, постарался воспользоваться тем, что тот опустил щит, прикрывая живот, и открылся, но удар секиры, метивший Арнхольму в лицо, принял на свой щит Олав. Хвала Тору!

Две «стены щитов», две линии самых сильных воинов толкались друг с другом, пытаясь достать противника под щитами, сверху щитов, обманно открываясь, ища и находя лазейки и слабые места. То тут, то там с криками, со стонами боли оседали, отшатывались назад убитые и раненые, а на их места вставали новые воины из второго ряда, из третьего.

Армия Игурда конунга была больше, и их «стена» медленно, но необратимо продвигалась вперёд, отталкивая, оттесняя «стену» Аймунда к побережью, к самым кораблям. Под ногами, под подмётками сапог уже скрипели песок и галька.

Полшага, шаг, а потом два, три, четыре... Всё больше они отходили назад, хотя свои за спиной недовольно пыхтели, толкали в спины, не соглашаясь с отступающими, сдающими позиции товарищами.

Воин слева от Арнхольма пропустил удар, поймавшись на обмане врага напротив. Противник опустил щит, словно собирался ударить секирой из-за него, и Хальф, пытаясь достать его мечом, сам открылся и тут же получил удар копьём в грудь от воина из второго ряда «стены». Хальф ахнул, не ожидая коварного удара, и осел на колени. Арнхольм с сожалением в сердце чуть слышно выдохнул и краем сознания почувствовал потерю, когда и щит, слева прикрывающий его, пропал. Но тут воин из второго ряда – Торстен – шагнул вперёд, переступив через смертельно раненного товарища, и занял его место. С глухим стуком щиты снова сомкнулись.

«Стена щитов» противника продвигалась вперёд, и все воины рядом с Арнхольмом и он сам дружно шагнули назад, всё ближе к кромке моря.

Сколько времени продолжался этот тягучий бой? Сколько крови успела уже впитать земля? Сколько душ унесли в Вальгаллу доблестные дочери-воительницы Одина – валькирии?

Дышать приходилось открытым ртом, напирая, стараясь держаться, не отступать. И во рту пересохло, жажда сушила горло, воздух не проходил в лёгкие. Пить... пить... пить... Стучало в голове с каждым ударом сердца. И морской прибой за спиной сводил с ума. Там было столько воды. Воды... Она шумела, накатывала на берег, отступала с шипением. Вода... От неё веяло свежим влажным ветром, но его не хватало затушить пожар битвы, унять жар и пекло.

Пить... Пить... Пить... Вода...

Она дышала жизнью так близко, казалось, прямо за спиной, вот, сейчас, совсем немного, и ноги уже войдут в полосу прибоя, их окатит белопенная волна близкого моря. Пить... Пить... Пить...

Но каждый шаг отступали с боем, каждого своего человека теряли с жалостью, боролись за этот берег с врагом, давящим напором, боролись с самими собой. Не сдаться, не отступить, не дрогнуть, не опустить щит, вцепиться в рукоять меча мёртвой хваткой, чтобы даже после смерти кто-то из победителей с трудом разжал холодные пальцы, желая завладеть добычей битвы. И море, такое близкой, как казалось до этого, было сейчас таким далёким где-то там, за спиной.

Арнхольм старался не думать ни о чём, не вспоминать своё прошлое, не думать даже... о НЕЙ, ему казалось, он напрочь лишился памяти. Остановись, вот, сейчас, опомнись, задумайся, и он не сможет вспомнить имени любимой девушки, её лица, её образа, звучание её голоса.

А помнит ли он своё имя ещё? Как матушка звала его в детстве? Как звали его всю зиму в далёком Сосновом холме? Что может помнить он, когда голова сейчас не здесь, не с ним. Одно тело лишь действует, его память только и спасает сейчас.

Как перехватить меч, чтобы нанести удар под кромку щита напротив? Как воспользоваться щитом, чтобы прикрыть соседа слева и самому не пропустить колющего удара копьём в живот? Как отбить удар слева и понадеяться на то, что Олав в этот момент успеет прикрыть правый бок?

Думала ли в такие моменты голова или действовала только память тела? Навыки воина, изнурительные тренировки, просто желание выжить в этом диком месте, где сотни и сотни мужчин пытались убить друг друга.

Нет к ним, тем, кто напротив, уже ни ненависти, ни злобы – только усталость, полное безразличие. Это бесконечно, это никогда не кончится... Словно уже оказался в Вальгалле и участвуешь в бесконечной битве, как и в бесконечном пиру. И вокруг тебя славные воины прошлого. Да! Да, именно так!

Они бессмертны! Они уже ославили себя доблестью ещё при жизни, и здесь все они достойны этой битвы, все они бьются храбро, как в последний раз в своей жизни.

Но дай мгновение, и боги снова поднимут всех на ноги, все будут жить и сядут за стол великого пира любви и храбрости – все вместе! За один стол – свои и чужие. Свои и чужие... Все вместе!

Арнхольм пропустил небольшой удар в правый бок: отвлёкся на противника и проворонил, а удар был колющий, опасный, шёл в живот. Но Арнхольм в последний момент прочитал его, заметил, отбил своим коротким мечом, но не полностью. Видно, наносили его с такой яростью, что потеряв направление, меч воина-врага вошёл не так, как хотелось бы, не в живот, но попал в бок. Кончик узкого меча потерял часть силы на кольцах кольчуги, но всё же немного достал до тела.