Тайна Соснового холма

Глава 19.3

Да и противник, обиженный исходом поединка своего воина с Олавом, начал напирать с новой силой. Опять появились копья. Их метали или просто пускали в ход.

Пара воинов из второго ряда наметили для себя Арнхольма, оставшегося без щита, навалились вдвоём. От одного он пытался отбиться мечом, а вот второго как-то упустил, ему показалось, что противник переключился на кого-то другого рядом. А потом кто-то из своих вмешался, попытался прикрыть щитом и отодвинуть за спину, во второй ряд. И в этот момент Арнхольм чуть не пропустил смертельный удар копьём в лицо, прямо и неожиданно.

Между всем, что творилось вокруг, через руки и оружие своих воинов он в последний миг заметил резкий выпад воина напротив, даже самого копья не увидел. Но каким-то чутьём, наитием, что ли, ушёл чуть в бок насколько позволили воины вокруг, и почувствовал сильный удар в голову.

Перед глазами побелело вдруг разом, а потом всё заполнила чернота с яркими алыми точками. Ноги подкосились, и Арнхольм упал на колени под ноги своих же воинов. Морская вода плеснулась, ударила в грудь, в лицо, ожгла руки...

«Что это?! Что это, Тор? Меня убили... Убили!»

Он ничего не видел, ничего не понимал, в голове звенело, будто разом порвались все струны на арфе скальда-песенника. И пустота...

Вода... Крики вокруг и плеск от десятков и сотен ног. Звон оружия...

Нет! Нет, он не умер!

Кто-то из воинов рядом подхватил его под левую руку, и Арнхольм чуть вскрикнул невольно от боли в локте. А потом по чуть-чуть начало возвращаться зрение. Вода под ногами, сражающиеся воины вокруг, небо, солнце, волны и белые барашки прибоя...

Его тащили назад, за «стену щитов», за последний ряд. Он живой, оказывается, и на ходу Арнхольм хватал воду ладонью, пил её жадно и плескал в горячее лицо. Она была не пресной и не солёной, какой-то странной... Может, рядом река впадает, и вода у берега ещё не была по-настоящему морской, горькой и солёной. А может, ему было уже всё равно, и он просто не чувствовал вкуса воды.

– Господин? – его позвали. – Твой меч... – А он и не помнил, как выронил его, или его забрали... И сейчас смотрел, ничего не понимая, слыша лишь звон в ушах. – Как ты?

Это кто-то из своих... Его человек. А когда память вдруг сама подсказала имя – Рагнволд – он понял, что не только жив, но и рассудка не лишился. Хвала Тору! А Рагнволд сам убрал меч в ножны на поясе господина и опять заговорил:

– Побудь пока тут... не торопись, господин. Отдохни немного.

Арнхольм смотрел ему в лицо, на половину скрытое шлемом, видел тёмные карие глаза и улыбку в чёрной бороде. Дома его ждали жена и двое детей... Вернётся ли он к ним ещё? Кто из них вообще вернётся с этого проклятого богами берега? О, Тор!

Здесь, за последним рядом «стены» вода доходила уже до половины бедра, прибой подталкивал, стараясь уронить, и нужны были силы держаться на ногах.

Арнхольм медленно стянул шлем и приложил ладонь к голове. Удар пришёлся в бок чуть дальше виска и соскользнул вдоль, на шлеме осталась яркая сверкающая металлом свежая борозда. Как он ещё остался жив? Как так получилось, что копьё должно было попасть в лицо, в глазницу ли, в узкую прорезь между нащёчниками... Оно должно было убить его...

Арнхольм всмотрелся в спины своих воинов, в спины всех воинов, кто стоял сейчас в последнем ряду «стены». На что они ещё надеются? Что движет ими? Желание выжить?

И тут на его глазах «стена» шагнула назад, приблизилась к нему. И вода плюхнула под ногами стоявших в ряду.

Арнхольм медленно перевёл взгляд на парящую чайку, потом на раненых рядом здесь же, за последним строем «стены». Воины старались помогать друг другу, наскоро перевязывали раны, пытались остановить кровь, но в воде сделать это было очень трудно. Кто-то тихо кричал с захлёбом, а потом примолк, и рядом кто-то ругнулся в сердцах.

Арнхольм захватил в ладонь воды и только сейчас разглядел, что она красноватого оттенка. Сколько крови! А он пил её, он пил её такую... И от мыслей об этом его скрутило в рвотном спазме. Но желудок был пустой, и его рвало этой же выпитой водой, мучительно, с болью, аж до слёз из глаз.

– Ох, Тор...

За это время «стена щитов» ещё больше отпятилась назад и вправо, надвинулась на раненых, появились новые рядом, пытались сохранить жизни, остановить кровь. Один из воинов с ранением в грудь ещё порывался что-то сказать, а потом замер, закатил глаза и медленно осел в воду.

Арнхольм долго смотрел на то место, где тот только что стоял, а потом перевёл взгляд по кромке моря вправо от себя. Там место было более глубокое, именно там и стояли корабли. Три корабля Гутреда, трофейный корабль Асольва и «Альсвин». Его «Альсвин».

Корабли казались такими далёкими и такими близкими одновременно. Руку протяни – достанешь. А дальше – корабли конунга Аймунда. Много кораблей.

Всё это достанется Игурду, коварному дяде Игурду, и всё будет по его воле, будет так, как он захотел. И Один с ним... И этот его ворон так недосягаем. Будь он проклят со своим колдовством!

Арнхольм почувствовал, как сами собой стиснулись кулаки, даже боль в левой руке не мешала.

А где шлем? Куда он дел его? А-а-а!

Он пошёл направо, всматриваясь за «стену щитов», за «стену» противника, ища глазами по берегу, где же рефан Игурда конунга. Куда ушёл знаменосец? Остался тут или передвинулся к боргу? Где сейчас сам Игурд? Где его знамя, вышитое женой-ведьмой? Сам ушёл – и знаменосец за ним?