Тайна станицы Скалистой

Глава 3. Чужая тайна. Чужая память

На следующее утро Анну разбудил звук дождя, барабанившего по стеклу. День встретил ее серым, промозглым светом.

И первое, что она сделала, — снова проверила телефон. Ничего.

За завтраком царило напряженное молчание.

Галина лишь украдкой поглядывала на нее.

Анна понимала, что все в этом доме — и управляющая с мужем, и даже, возможно, самодовольный Карташов — были частью этой тихой семейной драмы.

Они были свидетелями одинокой старости Артура Сергеевича, и теперь наблюдали за мукой его внучки.

После завтрака Анна снова уединилась в кабинете. Она не трогала ящик с письмами. Вместо этого она села в кресло деда и смотрела на бушующую за окном горную реку, вздувшуюся от дождя.

Она пыталась думать, как он. Что он хотел, оставляя ей все это? Только ли вернуть ей украденное будущее? Или он надеялся, что именно она, не обремененная их старой враждой, сможет стать тем мостом, который он так и не смог построить?

Она обвела взглядом стеллажи, массивный стол, кожаные кресла. Эта комната была мозгом и сердцем империи, которую она теперь возглавляла. Империи, которая требовала всего ее времени, всех ее сил.

Она включила монитор на столе и открыла свой личный почтовый ящик. Письма от коллег, уведомления из корпоративной системы, бесконечные цепочки обсуждений проектов.

Все это казалось теперь таким мелким, незначительным, призрачным, как будто это была жизнь другого человека.

Она очистила поле для нового письма, и ее пальцы сами заскользили по клавиатуре, выводя слова, которые рождались не от отчаяния, а от ясной, холодной решимости. Это был не тайный побег, а осознанный выбор.

Текст получился коротким и безэмоциональным.

«Уважаемый Иван Петрович,
Настоящим сообщаю о своем решении уволиться по собственному желанию. Последний день моей работы считайте сегодняшним числом. Готова обсудить удаленно вопросы передачи дел в течение дня.
С уважением,
Анна Россова.»

Она перечитала текст. Всего несколько строк, которые подводили черту под целой эпохой ее жизни — эпохой арендных платежей, кредитов, унизительной экономии на всем и вечного страха перед звонком из банка.

Она не чувствовала ни злорадства, ни триумфа. Лишь холодную, безразличную ясность. Эта работа была для нее костылем, и теперь, когда нога внезапно зажила, костыль стал не нужен. Она щелкнула «Отправить».

Письмо ушло в цифровую пустоту. И почти мгновенно, словно Иван Петрович дежурил у монитора в ожидании этого удара, на экране ее телефона загорелся знакомый, ненавистный номер. Офис.

Она сделала глубокий вдох, представив на секунду его лицо — красное, с налившимися кровью глазами, — и приняла вызов.

— Россова! — его голос прозвучал как удар хлыста, даже без приветствия. — Это что, черт возьми, значит? «Сегодняшним числом»? Ты с ума сошла?

— Здравствуйте, Иван Петрович, — ее собственный голос был удивительно спокоен. — Все написано достаточно четко. Я ухожу.

— Ты никуда не уходишь! — проревел он. — У тебя контракт! Ты обязана отработать две недели, пока я не найду тебе замену! Ты поняла? Две недели! Или ты должна выплатить мне компенсацию? Я тебя по судам затаскаю!

Раньше эти угрозы вселяли в нее животный страх. Суд, испорченная репутация, черная метка в резюме — это был приговор для карьеры в Петербурге. Теперь же эти слова отскакивали от нее, как горох от бронестекла роскошного внедорожника, который она теперь могла купить, не задумываясь.

— Я не смогу отработать эти две недели, — ответила она, глядя на просторы своей усадьбы за окном. — Я нахожусь в другом месте. В Краснодарском крае. И не планирую возвращаться в Петербург в обозримом будущем.

На том конце провода наступила секунда ошеломленного молчания. Эта новость явно не укладывалась в картину мира Ивана Петровича.

— В… Краснодарском крае? — прорычал он. — Что за бред? У нас аврал! Проект «Ночная Нева» висит на тебе! Ты что, решила в отпуск съездить без спросу?

— Это не отпуск, — пояснила Анна. — Я сменила место жительства. Окончательно.

— Ах так? — его голос снова набрал громкость, переходя на визгливую, ядовитую ноту. — Ну смотри же, умница! Я тебя так в черные списки внесу, что ты никуда больше носа не высунешь! Ни одна уважающая себя контора в радиусе пятисот километров тебя на порог не пустит! Ты закончила, Россова! Ты поняла? Закончила!

Его слова висели в воздухе, полные былой власти. Всего сутки назад они раздавили бы ее. Сейчас же Анна почувствовала лишь легкое облегчение. Он все еще пытался играть с ней в его старую игру, не понимая, что она уже вышла из-за стола.

— Меня это больше не тревожит, — тихо и отчетливо произнесла она.

Снова пауза. Более длинная. Он явно ожидал слез, мольбы, попыток договориться. Ее ледяное спокойствие сбивало его с толку. Чувствуя, что кнут не работает, он, как и многие тираны, мгновенно переключился на попытку предложить пряник. Его тон смягчился, стал неестественно заискивающим.

— Послушай, Анна, давай без истерик. Я понимаю, ты устала, хочешь отдохнуть. Возьми неделю. Две! Оформлю как неоплачиваемый отпуск. Черт с ним! А проект мы как-нибудь… — он тянул слова, давая ей время одуматься. — Ребята помогут. А когда вернешься, мы все обсудим. Возможно, даже пересмотрим твою зарплату.