Тайна старинного портрета

Глава 1

1.

Кэтрин склонилась над картиной со специальной лупой в руке.

— Так что, мисс Найтингейл? Вы сможете справиться с ней?

— Думаю, да. Но не знаю, сколько это займет времени. Возможно, больше двух месяцев. Тем более, что придется работать здесь, а не в мастерской.

— Мистер Эрмитедж пожелал, чтобы реставрация проходила именно в поместье. И чтобы картина была готова через три недели.

Кэтрин откинула назад непокорную темную прядь. Ох уж этот мистер Эрмитедж и его срочный заказ! Он ничего не понимает в реставрации картин. Но ей очень, очень нужна эта работа.

— Я постараюсь. — Вот все, что она смогла ответить миссис Браун.

Эта миссис Браун и нашла Кэтрин по объявлению в интернете: «Реставратор полотен восемнадцатого-девятнадцатого веков, с опытом работы более семи лет, ищет… и т.д». Вероятно, пожилая домоправительница Кларенс-холла купилась на то, что Кэтрин работала до увольнения в Национальной Галерее, этой Мекке произведений искусства старых мастеров. И вот — вызвала Кэтрин сюда, в Дербишир.

— А эти пятна? С ними вы сможете что-то сделать?

— Постараюсь, — повторила Кэтрин.

— Они похожи на кровь… — В голосе миссис Браун прозвучало что-то, похожее на дрожь.

— О, это может быть что угодно, — спокойно ответила девушка, хотя… хм, действительно, темные пятна могли оказаться и кровью.

— Что же? — заинтересовалась домоправительница.

— Например, чай, кофе, шоколад, томатный сок. Если бы здесь поблизости была лаборатория, я бы провела анализ и смогла ответить вам, что именно пролили на полотно.

Кэтрин вновь склонилась над картиной. Портрет был мужской, и, как определила девушка на глаз, конца восемнадцатого-начала девятнадцатого века. Смуглое лицо забрызгано темными пятнами неизвестного происхождения. Остались видны лишь один глаз — насыщенного синего цвета, крупный прямой нос, а также нижняя часть лица — крепко сжатый, твердо очерченный рот, гладко выбритый волевой подбородок с небольшой ямочкой. Остались незапятнанными и волосы, забранные в хвост, — очень густые, смолисто-черные. На мужчине был богатый, с белоснежным кружевным жабо, заколотым бриллиантовой булавкой, и пеной кружев вокруг кистей рук, элегантный черный костюм.

«Соответствующий концу эпохи Георга Третьего», — отметила опытным глазом Кэтрин.

«Красивый мужчина, — решила затем про себя она, рассматривая неизвестного. — Фигура отличная... Даже очень красивый». Ей почему-то очень хотелось узнать, что скрывается под испачканной пятнами частью полотна. И кто и за что так изуродовал этот портрет? И как зовут этого джентльмена? Имени ни на картине, н ниже, на раме, не было.

Работа предстояла интересная. Кэтрин любила загадки, а здесь явно была скрыта какая-то тайна.

— Я берусь. — Она выпрямилась и взглянула на миссис Браун. — За три недели.

— Очень хорошо, мисс Найтингейл, — улыбнулась старушка.

Итак, у Кэт есть работа. И временное пристанище — миссис Браун была приходящей домоправительницей, нанятой мистером Эрмитеджем совсем недавно; она жила рядом, в деревне, и обещала предоставить реставратору комнату в своем доме.

Кэтрин выдохнула. Три недели вдали от Лондона — достаточно ли будет этого времени, чтоб прийти в себя? Сердце болезненно сжалось. Джереми… Казалось, ничто и никто не сможет помешать их счастью. До свадьбы оставалось двадцать дней. Но любимый оказался подлецом, которого Кэтрин обнаружила неделю назад вечером в объятиях секретарши — в кабинете Джереми.

Девушка вздрогнула. Слишком свежо было воспоминание о той откровенной сцене, которая предстала ее взору…

Если б у нее был кто-то из родных, близких! С кем можно было бы поделиться, у кого можно было бы найти приют и зализать раны. Но Кэтрин была совершенно одинока. Мать с отцом давно умерли. В свои двадцать девять у нее осталась от них лишь крошечная квартирка на окраине Лондона. Да, еще и любимая работа. Которая занимала почти всё время, пока не появился Джереми…

Он пришел на должность заместителя директора музея — и сразу очаровал всех сотрудниц. Кэтрин не стала исключением, подпала под влияние его мужественной красоты и обаяния. И вот результат: теперь у нее нет работы, она уволилась сразу после того, как обнаружила его связь с секретаршей.

Кэтрин решительно тряхнула головой. Больше никаких мужчин не будет в ее жизни. Хватит, довольно. Никаких!

И снова девушка бросила взгляд на портрет незнакомца. Лишь с такими она согласна иметь дело — с нарисованными мужчинами, давным-давно исчезнувшими с лица земли. Оставшимися лишь на фамильных портретах. Не способными изменить, солгать. Причинить боль.

-А как зовут этого мужчину? — спросила она миссис Браун. — Здесь нет никаких надписей.

— Увы, мисс Найтингейл, — ответствовала почтенная женщина, — каталог полотен, если таковой и имелся, сгорел давным-давно вместе со всей северной частью поместья. Там находились библиотека и весь семейный архив.

— Понятно. Очень жаль.

Кэтрин вообще была изумлена состоянием Кларенс-холла. Обычно такие родовые гнезда содержатся столетиями в идеальном состоянии; но, видимо, род герцогов Кларенсов совершенно угас, и поэтому в поместье царили запустение и разруха.

Особняк располагался на вершине довольно крутого холма. Вдалеке, милях в пяти, пролегало скоростное шоссе. Но все равно вид отсюда на просторы Дербишира открывался чудесный. Правда, осень была ранняя, холодная и дождливая; деревья уже облетели, ярко-зеленые долины и холмы, так радующие глаз весною и летом, покрылись, словно пятнами ржавчины, рыжими и коричневато-терракотовыми прогалинами.

Что касается внутренности старого дома… Не только галерея с фамильными портретами — здесь всё нуждалось в реставрации, ремонте и обновлении. Стены, крыша, потолки, обои, люстры, камины, мебель. Не говоря уже об одичавшем, разросшемся саде, который, однако, сохранил при этом свою прелесть.

— Мистер Эрмитедж, так понимаю, потомок герцогов Кларенсов? — спросила она домоправительницу.