Тайна старинного портрета

Глава 11

11.

Она сидела, рассматривая открывающуюся с балкона даль — холмистую, а кое-где и гористую, с нагромождениями скал и камней, возвышенность, на которой живописно, яркими мазками всех оттенков зелени, были разбросаны купы кудрявых деревьев. Кларенс-холл располагался на довольно высоком холме, и вид с верхнего этажа был великолепный.

Теперь Кэт была уверена, что действительно перенеслась. Напоенный солнцем и весной воздух был полон ароматов; гудели в кадках с цитрусовыми деревьями, высаженными вдоль балюстрады, пчелы и шмели, порхали бабочки. Куда ни кинь взгляд — картина покоя, мира, и ничто не напоминает о грядущих веках, с телефонами, телевизорами, машинами, самолетами…

Как странно было слышать тишину! Где оно, скоростное шоссе? Его не было и в помине; вон на его месте — извилистая узкая каменистая дорога, и по ней едет одинокий всадник; вон на пригорке пасутся коровы, и сидит под деревом пастушок с кнутом; вон двое фермеров едут на телеге, запряженной крепкой лошадкой…

Конец восемнадцатого века. С ума сойти! Как интересно было бы побывать и в Лондоне, и в Париже! Во Франции сейчас революция, как сказала Жаклин, — там опасно. Ну, а здесь, а тихом мирном Дербишире, разве нет? Ох, вот бы тот сук упал с дерева сам, как же страшно предполагать, что кто-то действительно хотел убить ее, Кэт!

Не думать об этом. Думать о том, что можно поехать в Лондон… И, конечно, и здесь всё осмотреть, заглянуть во все уголки графства…

Она вдруг увидела вдалеке, в конце широкой подъездной аллеи, двух всадников. Они явно направлялись в сторону Кларенс-холла. Оба в темных одеждах, один на вороном, другой — на рыжем коне.

Кэт надвинула шляпу чуть ниже, откинулась на спинку кресла и продолжала следить из-под широких полей за приближающимися путниками.

Они ехали не слишком быстро, но по мере приближения девушка смогла разглядеть их лучше. Один из всадников был мужчина, на нем были темно-серые сюртук и бриджи и коричневые сапоги. На голове — белая треуголка.

Рядом с ним гарцевала на рыжем коне дама, вся одетая в черное: она сидела в дамском седле, на ней была амазонка, голову украшала шляпка с длинной вуалью.

«Не мой ли это жених?» — подумала Кэт, пытаясь разглядеть лицо мужчины. — Высок… Хорошая фигура… Прекрасно держится в седле… Это вполне может быть он!»

Вдруг всадники остановились. Джентльмен соскочил с лошади, подошел к коню дамы и подал ей руку. Опершись, однако, не на нее, а на плечи мужчины, почти обвив их руками, черная амазонка грациозно и легко соскользнула на землю.

Какое-то время женщина так и замерла в этой позе, казалось, она обнимает джентльмена. Кэт вся обратилась в зрение.

Мужчина наконец отстранился — медленно и, как показалось Кэтрин, неохотно. Дама, видимо, начала что-то говорить ему, довольно бурно жестикулируя, размахивая маленьким хлыстиком и притопывая ножкой. Затем вдруг кинулась ему на шею и… «Она его целует!»

Ответил ли джентльмен на этот поцелуй, Кэт рассмотреть не смогла. Скорее, показалось ей, да, чем нет. Во всяком случае, он не оттолкнул даму.

А она так же неожиданно резко отстранилась от своего спутника, повернулась на каблуках, подхватила рукой в перчатке шлейф амазонки и устремилась почти бегом к Кларенс-холлу. Джентльмен неторопливо последовал за ней, ведя в поводу лошадей.

Теперь Кэт увидела лицо черной амазонки. Да… Несомненно — то была Жаклин де Буа, та самая девушка с портрета в Лувре! Раскрасневшаяся, с крепко сжатыми губами и ярко сверкающими — не от слез ли? — глазами, она подбежала к парадному крыльцу, на миг подняла голову вверх, на балкон, — Кэт едва успела отвести взгляд, — и исчезла из поля зрения, начав подниматься по ступеням.

Вскоре подошел и джентльмен. Он отдал поводья подбежавшему с низким поклонами конюху. Затем снял треуголку, затенявшую лицо, и передал головной убор еще одному слуге, который тоже тотчас появился будто ниоткуда и также начал низко кланяться.

И у Кэт захватило дух. Черные густые волосы, забранные сзади в хвост… Синие глаза — даже издалека она видела их густой насыщенный цвет… Это был он, он, прекрасный гордый джентльмен, ее мужчина со старинного портрета!