Тайна старинного портрета

Глава 16

16.

— Хэл! Я не верю своим ушам! — ахнула в ужасе Энн. — Жаклин невинное дитя… наша кузина! Она совсем недавно лишилась отца и матери, пережила все ужасы французской тюрьмы! Как ты мог сделать такое с нею?..

Лицо Гарольда пошло пятнами. Он довольно долго не отвечал сестре, затем тихо заговорил:

— Я избегал разговора об этом, Энн, хоть ты и просила рассказать во всех подробностях, как я освободил нашу кузину. Время пришло. Слушай. Ты же помнишь, как Жаклин прислала известие, что находится в Консьержери* (тюрьма в Париже) вместе с родителями… Она молила меня о помощи, и я не мог не откликнуться на этот отчаянный призыв. Тем более, что меня ничто более не удерживало в Лондоне. Мисс Найтингейл порвала со мной, я был свободен…

— Да, я помню.

— Я немедленно отправился во Францию. Не буду рассказывать, как добрался до Парижа… Париж!.. Там все бурлило и кипело, головы аристократов так и катились под нож гильотин, везде распевали «Марсельезу»… И моя жизнь, поверь, висела на волоске, как и жизни Жаклин и ее родителей.

— Брат!..

— Сестра, там творился ужас. Увы, мне не удалось спасти тетю Элен и дядю Гюстава, их казнили еще до моего приезда…

— Какой кошмар!

— Но Жаклин осталась жива. Я дорого заплатил, чтобы выяснить, что наша кузина находится в Консьержери, в отдельной, к счастью, камере, в довольно неплохих условиях. Но нужно было немедленно вытаскивать ее оттуда. Мне помог один из тюремщиков, он получил много золота — и в одну ночь Жаклин оказалась на свободе, рядом со мной, и я смог обнять нашу несчастную кузину…

— Что же было дальше? — спросила Энн дрогнувшим голосом.

— Известие о смерти родителей — Жаклин все еще надеялась, что их просто перевели в другую тюрьму — почти сломило ее. Не стану описывать, как мы выбрались, рискуя жизнью, из столицы, как добрались до Кале. Там ждало судно, готовое доставить нас в Дувр… Но там нас ждал еще кое-кто.

— Кто?

— Смотритель тюрем, в том числе и Консьержери, из которой сбежала Жаклин. Некий ярый якобинец по имени Пьер Робен.

— О Боже! — ахнула его сестра, прижав руки к груди. — Брат!.. — Она так сильно побледнела, что Хэл испугался, что она упадет в обморок.

— Энн, Энн, милая сестра! Не бойся, я же здесь, и Жаклин тоже! Мы живы! Приди в себя!

— Да-да, — слабым голосом отвечала она. — Это… от неожиданности… Сейчас пройдет… Но продолжай, прошу тебя… Что было дальше?

— Я обманул тебя, Энн, сказав, что рану получил на корабле, при шторме, что сломалась мачта и плечо пронзил кусок дерева… На самом деле я вступил в схватку с Робеном и четырьмя его головорезами. Их я уложил, Робена ранил…

Энн закрыла руками лицо и застонала.

— …Но и он успел всадить мне в плечо клинок.

— Брат!.. — глухо повторила молодая женщина. — Говори… Говори же!

— Мы с Жаклин прыгнули в подошедшую за нами лодку и отчалили от берега. Пьер Робен валялся на берегу, истекая кровью, и осыпал нас самыми страшными проклятьями. Грозился отомстить… Но мы благополучно достигли нашего судна, поднялись на борт — и покинули французский берег.

— О, брат… — Энн отняла от лица руки. Из глаз ее катились слезы. — Значит, ранен… Ты был ранен… О, какие ужасы ты рассказываешь!

— Дорогая сестра, не плачь, все позади! — Хэл обнял ее и поцеловал. — Ну что? Тебе лучше?

— Да, — она слабо улыбнулась. Глубоко вздохнула, тихонько провела ладонью по его плечу и промолвила уже спокойным голосом: — Продолжай, прошу тебя.

-Так вот… Корабль действительно попал в шторм. Была ночь, судно прыгало по волнам. Моя рана кровоточила, начались жар и бред. Жаклин не отходила от меня, я лежал в крошечной каюте, а она прикладывала к моему пылающему лбу мокрую тряпицу… Потом меня начал бить озноб. И дальше — я ничего не помню, Энн.

— Ничего?.. Но тогда — как же?.. — удивленно промолвила сестра.

— Когда я очнулся, мы почти приплыли, уже показался берег. Я повернул голову — и увидел рядом с собою Жаклин. Она была полностью обнаженной… Я так и подскочил. Она проснулась и робко прикрылась простыней. И сказала, что мне было холодно и, чтоб согреть меня, она разделась и легла со мной.

— Так, может, между вами… ничего и не было?

— Хотел бы я, чтоб так и было, — мрачно ответил Гарольд. — Но увы. Алое пятно на простыне — плечо мне перевязали хорошо, и сквозь повязку кровь не просочилась — было слишком очевидным доказательством. Да и Жаклин подтвердила, что я овладел ею…. Она меня не винила, сказала, что я был в бреду и ничего не соображал… И что она сама не оттолкнула меня, позволила этому случиться. Она сказала, что любит меня, всегда любила. И всегда хотела принадлежать мне.

— О, брат!

— Энн, поверь: так и было. Неужели ты можешь думать иначе? Я никогда не позволил бы себе взять невинность Жаклин. Она мне такая же сестра, как и ты! Я люблю ее так же!

— Я знаю, знаю. — Энн села рядом с ним, обняла. — Ты был в беспамятстве… Ничего не помнишь… Да, да. Но, к сожалению, ты не можешь исправить содеянного. Придется тебе жениться, ничего не поделаешь.

— Но есть одно препятствие.

— Какое?

— Жаклин не хочет быть моей женой, — сумрачно сказал Хэл. — Она любит меня безумно, сама так говорит, она сгорает от страсти ко мне… Однако в то же время противится моему предложению. Вот только что мы ехали с прогулки — и я вновь заговорил с ней о помолвке. Но она и слышать не желает об этом. «Ты мой брат, Гарольд, и я знаю, что ты любишь меня только как сестру. Я не виню тебя за случившееся. Я буду жить с этим грехом, ничего не поделаешь. И какая может быть помолвка, свадьба, если я так недавно лишилась мамы и папы? — Так она говорит мне. И еще: — Если бы ты любил меня по-настоящему, я бы ни минуты не колебалась. Но у тебя нет ко мне такого чувства и не будет. Я не стану твоей женой, не стану портить тебе жизнь. Ты найдешь женщину, которую полюбишь всей душой, и я с радостью назову ее сестрою…»

— Хэл, и ты только сейчас рассказываешь мне это! — воскликнула с жаром Энн. Она вновь обрела твердость духа, слезы на ее лице высохли. — Мы должны переубедить Жаклин! Она слишком юна, слишком романтична… Да еще и потеря родителей, ужасы темницы, ваше бегство из Франции, и твой с нею поступок, — всё это, к сожалению, сказалось на ней… Она же такой ангел, никому не хочет зла, она не понимает, что жизнь гораздо сложнее, чем ей кажется! Я поговорю с ней.