Тайна старинного портрета

Главы 20-21 (конец ознакомит. фрагмента)

Мои дорогие читатели! Хочу поделиться с вами своими мыслями.

Мне очень жаль, что роман не пользуется популярностью на этом сайте. Я ожидала немного большего.(((( Поэтому продолжение здесь выставляться в настоящее время не будет.

На конкурс произведение тоже не попадет. Возможно, когда-нибудь я с "Портретом" сюда и вернусь, библиотеки можете сохранить.

Роман очень большой, в нем уже 80 глав, и это еще не конец))). Обидно, что так мало отзывов(((, возможно, я что-то пишу не так... Мне было бы очень интересно, чтобы вы указали на мои ошибки.

Если книга вас заинтересовала, ищите ее - и обрящете. Проды обязательно будут, мне самой очень интересно, чем кончится дело!

Безмерно благодарна всем, кто ставил книге звезды и оставлял комментарии!! Для автора это очень и очень важно - знать, что книга пишется не впустую.

Всем всего доброго! И до новых встреч!

20.

Так они и сделали. Продали даже золотой кулон с фигуркой соловья* (соловей по-английски звучит «найтингейл»), который подарил Кэтрин когда-то брат.

Нажав на клювик, можно было открыть тайничок в тельце птички, туда Томас вложил крохотную бумажку с незатейливым двустишием:

«Спой песню Кэти, соловей,

Сестре сны сладкие навей!»

Расстаться с этим подарком девушке было особенно больно, и она долго горевала по нему.

Но Кэтрин прекрасно понимала, что это ее единственный шанс, что упустить его она никак не может, что это вопрос жизни и смерти для нее и мамы, и старалась как могла привлечь внимание потенциальных женихов. Отсутствие приданого искупалось, по мнению леди Фелиции, красотой дочери, умением держать себя в свете, талантами.

Кэтрин, действительно, заблистала на музыкальных вечерах, балах, маскарадах, в театрах и на прогулках, привлекая к себе внимание мужчин. Вокруг юной мисс Найтингейл скоро образовался большой круг поклонников, и не было дня, чтоб к дверям домика, где она жила, посыльные не доставляли дюжину, а то и больше, букетов и корзин с цветами.

Все восхищались прелестной дочерью баронета, ее манерами, начитанностью, музыкальными способностями. Мамаши и папаши семейств, вывезшие дочек в свет, рекомендовали последним брать с нее пример; у нее не было отбоя на балах от желающих потанцевать, и ее бальная книжечка была расписана на каждый танец.

Мисс Найтингейл всегда была со всеми одинаково приветлива, любезна и ровна, всегда улыбчива и обходительна; однако никого она не выделяла особо, и это еще больше распаляло поклонников. А естественно бледное и худое, что было чрезвычайно модным, прекрасное лицо юной леди сияло таким неземным, ангельским светом, что приводило всех окружающих в полный восторг.

Однако Кэтрин предстояло наконец сделать выбор; времени на раздумья не было, деньги заканчивались. В один прекрасный день она посоветовалась с матерью, и трудное решение было принято. Они остановились на виконте Флайнтри, благообразном мужчине лет сорока, вдовце с тремя детьми.

Виконт обладал титулом, немалым капиталом и слыл человеком очень достойным; он явно увлекся Кэтрин, и она была уверена, что он готов сделать ей предложение. Ей предстояло завтра ехать на музыкальный вечер в салон леди Марпл; там она и намеревалась дать понять избраннику, что его предложение будет принято самым благосклонным образом.

Всю ночь Кэтрин проплакала. Жених был ей неприятен. Он был высоким, тощим и сутулым; его холодные влажные липкие ладони, его маленькие, будто масляные, глазки, противный запах изо рта, гнилые, торчащие вперед, как у зайца, неровные зубы, - все это вызывало отторжение, все было противно.

Но ей, бесприданнице, нечего было рассчитывать на более выгодную партию; к тому же, мама всё больше кашляла и слабела, и сердце бедной Кэт сжималось от плохих предчувствий...

Пока Кэтрин страницу за страницей в нетерпении глотала листы дневника своей тезки, Гарольд Эрмитедж в своих комнатах сидел за столом и рассеянно смотрел в окно. Он тоже вспоминал прошлое...

В то время, когда мисс Найтингейл блистала в Лондоне, кружа головы мужчинам, Гарольд как раз вернулся из заграничной поездки. Надо сказать, что после случившегося с Томасом он неоднократно пытался навестить Найтингейлов и принести им подобающие соболезнования, а, возможно, и извинения — ведь Том погиб, и практически по его вине.

Но, естественно, баронетом был отдан строжайший приказ слугам не пускать его сиятельство даже на порог.

Когда же сэр Джонатан скончался, и леди Фелиция с дочерью оказались в крайне затруднительных обстоятельствах, снова возник Гарольд, он предложил свою помощь вдове и Кэтрин - и опять-таки получил от ворот поворот.

Маркиз сделал еще несколько попыток, он был человеком упорным и не лишенным чувства совести; но в конце концов даже самый терпеливый и настойчивый человек перестает стучаться в закрытую наглухо дверь. И Гарольд отступил, так и не увидевшись ни с леди Фелицией, ни с Кэтрин.

Он тяжело переживал потерю Тома и глубоко чувствовал свою вину. И твердо решил измениться к лучшему. Исполняя свою клятву, он отправился на континент и пропутешествовал довольно долго, побывав в Италии, Испании, Греции. В Риме к нему присоединилась давно овдовевшая и любившая не меньше него путешествия сестра, к которой Хэл был нежно привязан.

Энн всегда старалась образумить брата; его разгульный, безнравственный образ жизни претил ей. Сейчас она была очень рада тому, что он встал на путь исправления, и они проводили много времени вместе, разговаривая, делясь впечатлениями от увиденного и, конечно, строя планы на будущее.

Обновленный и готовый к новой чистой жизни, маркиз Эрмитедж вернулся в Лондон. Вместе с сестрой он сразу направился во дворец к герцогу Кларенсу, своему отцу. И объявил родителю, что более не намерен позорить свою семью распутным образом жизни, что порвал со старыми порочащими связями и намерен как можно скорее жениться.