Тайна старого кордона

Эпилог

Павлик вошёл в живой уголок. Никого не было видно. Слышно только, как булькали пузырьки аэратора в аквариуме, и кричали дурными голосами два глупых попугая, сидевшие в вольере у самого входа. мальчик тихонько прошёл к аквариумам и только тут заметил Альку, сидевшую за столом. Алька не видела его, увлечённо рисуя что-то в альбоме.

«Наверное, какую-нибудь редкостную гадюку зарисовывает», — ухмыльнулся Павлик и, воспользовавшись тем, что Алька его не видит, увлечённая рисунком, подошёл ближе. К его удивлению, Алька рисовала… море. Синее-синее море, и плывущий по лазурным волнам кораблик с белоснежными, надутыми попутным ветром парусами. А за кормой кораблика вынырнул из волн любопытный дельфин… И смотрел на стоящую за штурвалом девочку в тельняшке и белой юбочке, такой же, как у девчонок из Морского клуба. Девочка смело смотрела вперёд синими, как море глазами, и ветер играл с большими белыми бантами, такими же, как у самой Альки…

«Это она себя нарисовала, что ли?» — удивился Павлик. «Алька любит море? И паруса?»

Алька вздрогнула и, захлопнув альбом, обернулась к мальчишке.

– Чего тебе? — в голосе Альке был странная смесь испуга и досады, как будто Павлик застал девочку за чем-то очень личным, что не предназначалось для чужих глаз и ушей.

– Привет. Я её всё-таки нашёл. Голубую лань, — улыбнулся мальчик.

– Поздравляю, — рассеянно и с какой-то грустью в голосе ответила Алька.

Улыбка исчезла с губ мальчика.

– Что же ты не рад? Не улыбаешься? — Алька пыталась изобразить ехидство, но фраза получилась лишь колючей.

Павлик промолчал.

– Ты выиграл спор. Какие будут желания? — на этот раз ехидство получилось, и Алька ухмыльнулась.

«А ведь у Альки глаза никогда не смеются, как у других девчонок», — неожиданно отметил про себя Павлик. «Даже когда она смеётся, её глаза всё равно грустные. Почему?»

– Ну? — нетерпеливо спросила Алька.

– Ты так ничего и не поняла…

– А что я должна была понять? То, что ты решил доказать этому Сивакову, что ты настоящий исследователь, да? А зачем? Что Глеб из вашего Космического клуба, что Сергей… Это такие люди. Понимаешь? Ты им ничего не докажешь… Хоть вывернешься наизнанку! Это — дураки набитые! И надутые! И если ты решил им что-то доказывать, то ты такой же дурак!

– Я хотел доказать себе… Но тебе, как видно, этого не понять… — Павлик положил на стол журнал «Вестник биологии» и повернулся к выходу. Алька с недоумением посмотрела ему вслед:

«Он что, обиделся? Но ведь это он начал спор, а не я!»

Но выйти Павлик не успел. В зооуголок влетели весёлые юннаты во главе с восьмиклассником Сергеем Сиваковым, председателем кружка.

– Ну что, трепло, нашёл свою синюю олениху или как там правильно? А! Вспомнил — голубую лань? — ехидно-весело, с ноткой превосходства, спросил он Павлика и оглянулся на остальных юннатов, ожидая реакции на свою «гениальную» шутку. Павлик успел заметить, как Алька спрятала альбом под книжную полку.

– Нашёл, — ответил Павлик, глядя в глаза насмешнику и улыбнулся. — А что, завидно?

– Было бы чему завидовать, — буркнул Сергей — насмешка не удалась.

– Правда, Павлик? — с интересом и, в то же время, сомнением (и это не укрылось от внимания мальчишки) спросила Нина Оркина, высокая, спортивная семиклассница, ставшая в этом году лучшим юннатом Москвы и с гордостью носившая значок.

– Вон, смотрите, — равнодушно ответил Павлик, кивнув на увлечённо читавшую журнал Альку. — Это единственное животное с «Рубина», выжившее после катастрофы.

– Все животные с «Рубина» погибли. Это достоверно установлено Академией наук, — скептически хмыкнул Вовка Вольнов из параллельного класса.

– А она не погибла! — упрямо ответил Павлик.

– Академик Знаменский уже давно писал, что криптозоология — это лженаука. Земля давно изучена…

– А снежный человек? — усмехнулся Павлик. — Знаменский писал, что это бред пьяных туристов. А я с Ху-Лу, снежным человеком, за одним столом сидел и разговаривал, как с тобой!

– А на каком языке, если не секрет? — в голосе Нинки прозвучало ехидство.

– На тунгусском! — усмехнулся Вовка.

– Валька их, наверное, научила! — с издёвкой произнёс Сиваков. — Вы же в Золотые горы летали, Алька проболталась. Дай угадаю, — обратился он к Павлику, — доктор биологических наук Заворыкин — Валькин дед вам показал, где она живёт. Тут бы и слепой нашёл! Отдохнули в заповеднике, в озере накупались, в гости к вашей лани сходили… А ты бы попробовал, как Адыбай Борджигин, который олгой-хорхоя нашёл, полтора года по монгольским степям за ним проходив. Слабо? Вот тогда, я тебе пожму руку, как учёный учёному. А так… Трепло ты! И хвастун!

– Адыбай Багдырович мне лично руку пожал, как учёный учёному, — улыбнулся Павлик. — Он сам прилетел к нам, на станцию Шестого участка, чтобы на лань посмотреть…

– Не трепись, — осадил его Сиваков. — Чтобы сам Борджигин к вам в лесничество приехал? У него и других дел полно.

Павлику в тот момент очень захотелось сказать какую-нибудь гадость надменному подростку, но мальчишка сдержался, лишь сжав кулаки.

– Дурак ты, — спокойно (хотя в душе всё кипело) ответил ему Павлик.

– Что ты сказал? — глаза Сергея сузились в злые щёлочки.

– Что ты — надутый дурак, — спокойно повторил Павлик.