Тайна старого пиджака

Глава 4 Милые бранятся

До конца урока оставалось 10 минут, которые очень быстро подошли к концу. Списывая домашнее задание с доски, Патрисия старалась делать это как можно медленнее, не поднимая глаз. Возможно, потому, что знала, стоит ей закончить – она увидит перед собой рассерженную Хлою, или потому, что тогда придет время идти на испытание в актовый зал. Но это не могло длиться вечно. Наконец, Патти подняла глаза. Прислонившись спиной к парте с кофтой в руке и сумкой наперевес, стояла Хлоя. Ее лицо не выражало ничего хорошего. В классе почти никого не осталось – только Тоня что-то дописывала в углу, да хулиган Паша Гордеев закопался в рюкзаке, как будто что-то потерял в его недрах.

– Ну и что это было? – ледяным тоном произнесла Хлоя, – Почему ты мне не сказала, что будешь участвовать в концерте?

Патти оглянулась по сторонам, оценивая ситуацию, насколько много шансов, что их могут подслушать.

– Я не знаю, Хлоя, честно, я не понимаю, как так вышло, – залепетала Патрисия, – Я сидела, мечтала о том, как здорово было бы вместе с Глебом (Патрисия понизила тон) готовиться к концерту. Это же целых полтора месяца вместе, мы узнаем друг друга, у нас будут общие темы… Ну и сама не заметила, как рука взметнулась вверх.

– Не заметила!

– Не заметила! Я не хотела! Я вообще до жути боюсь выступать, сцена – это не мое…

– Не твое… Но только ты будешь участвовать?

– Ну, получается, – развела руками Патти, – Я же вызвалась… Это же шанс! Шанс побыть с НИМ. Если меня не сольют в отборках, конечно. Ведь я ничего не умею.

Хлоя как будто бы не слушала подругу, она обиженно выдвинула подбородок вперед:

– Значит, вот как. Ты меня бросаешь.

– В смысле я тебя бросаю? – ужаснулась Патрисия и с непониманием посмотрела на Хлою. Она то думала, что подруга переживает за нее, а та оказывается на что-то обижается.

– В прямом! Мы должны были сегодня собраться у меня дома, читать вместе сборник! Я потратила кучу времени на этот коллаж! Я с таким трудом достала эту книгу! Мы же договорились! – чувствовалось, что Хлоя была очень расстроена, хотя в глубине души и понимала, что несправедливо наезжает на подругу.

– Нет, Хлоя, пожалуйста, не обижайся! Мы почитаем его завтра! Или после репетиции я приду к тебе, и мы почитаем…

– Не утруждайся. У тебя сейчас не будет времени читать что-то кроме сценария, – Хлоя повернулась и пошла к двери.

– Нет, Хлоя, подожди, ну ты чего… Ты мне нужна, Хлоя! Я так боюсь туда идти!..

Хлоя бросила через плечо взгляд, полный обиды, и вышла из класса.

Патрисия растерянно смотрела на дверь.

– Кажется, она чем-то расстроена? – рядом раздался голос Тони, которая уже сложила тетради в сумку и собралась к выходу.

–А?.. Да. Не знаю, – ответила Патти, все еще не отрывая взгляда от двери. Это была их первая ссора. Раньше они никогда не ругались. И из-за какого-то дурацкого повода! Ну подумаешь! Почитают завтра они эту книгу, в чем проблема-то?!

– Вы поссорились? – Тоня остановилась рядом и посмотрела на Патрисию.

– Нет. Мы… так… просто… Мне надо идти, – Патрисия стала быстро складывать тетради и учебник в сумку.

Мимо прошел Паша Гордеев, хохотнув. Он запустил в воздух бумажный самолетик, больше похожий на скомканный клочок бумаги, и тот метко ударился о дно мусорной корзины.

– Еее, вот это я попал! Да милые бранятся только чешутся, – заржал он.

Тоня с укоризной посмотрела на Пашу. Но увидев, что Патрисия не намерена общаться, решила оставить ее в покое.

–Тешутся, а не чешутся, Паша, – сказала вслух Тоня, а парень тут же вытянулся по струнке. Кажется, он боялся Тони, и сразу присмирел.

Патти криво улыбнулась и двинулась за ребятами. Втроем молча они вышли из класса и спустились по лестнице. Потом одноклассники свернули в раздевалку, а Патрисия медленно поплелась к актовому залу. Она все еще оглядывалась, надеясь увидеть Хлою, поджидающую подругу на лавочке, но ее не было. Хлоя действительно ушла.

«Ну почему она так рассердилась? Я не сделала ей ничего плохого! Ну подумаешь, захотела участвовать в постановке. Эти стихи никуда бы не убежали, мы могли бы почитать их позже. Или вообще на выходных».

Обиженный голос в голове озвучивал Патрисии то, что она чувствовала в эту минуту, – «несправедливо, это несправедливо».

«Но она старалась. Добывала этот сборник. Участвовала в конкурсе. Она хотела прочитать его вместе со мной. Мы же столько обсуждали, как хотелось бы первыми увидеть новые стихи Екатерины Кирик. А тут я… Надо было мне тянуть руку? Надо было вообще вызываться? Я же ей пообещала прийти сегодня. Да и не нужна мне вообще эта роль!».

Но теперь голос в голове Патрисии занял уже другую сторону, сторону обвинителя.

«Но вообще-то она моя подруга! Она могла бы меня понять! Ведь она знает, как мне нравится Глеб! А это возможность стать с ним ближе! Почему она так поступает? Когда мне нужна ее поддержка! Я так боюсь туда идти…».

Патрисия в нерешительно застыла перед актовым залом.

«А может бросить все и повернуть к выходу? Просто не прийти, и тогда Лиза, Даша и Варя займут предложенные роли, никому не придется соревноваться. Я же просто облегчу им задачу… Всем будет легче».

Идея была такой соблазнительной, что Патрисия даже повернулся и сделала несколько шагов назад, но снова остановилась.

Мысль о том, что Лиза будет проводить время после уроков с Глебом была ей невыносима. Воображение уже подкинуло картину, где Глеб стоит и любуется Лизаветиным профилем, безукоризненно изящными движениями, голосом, роскошными волосами… И как думает о ней, о Патти, как о трусихе, которая не пришла на репетицию. Патти почувствовала, что начинает злиться.

«Нет! Не бывать этому! И пусть я облажаюсь, но все равно пойду и выступлю. Хотя бы сегодня, но я побуду рядом с ним и покажу ему, на что я способна!».

Несмотря на принятое решение, Патрисия чувствовала, как внутри нее все дрожит. Нервы были натянуты как струна, а ладони оставались холодными. Ей было очень страшно, и она вообще слабо понимала, что будет делать на сцене. Но мысль о Глебе зажгла внутри огонек смелости, и Патти надеялась, что, когда она немного успокоится и возьмет себя в руки, из этого огонька получится костер, который придаст ей сил.