Тайна старого пиджака

Глава 24 Полный провал

Когда они возвращались из школы домой, Макс спросил:

– Ну что, дожмем Лизку?

– Да ну ее, – сморщила нос Хлоя, – Она все равно ни в чем не признается, только ору будет.

– И что же, мы просто так спустим ей с рук воровство?

– Ребята, давайте не будем забывать, что ничего точного мы не знаем! Есть пиджак, который нашли в зале. Есть Лиза, алиби которой мы не проверяли. Но… Нет никаких пересечений с Лизаветой, кроме юбки и пиджака одного и того же бренда… – вдруг сказала Патти, – И я думаю, это была бы большая глупость, если бы Лиза действительно украла пиджак, чтобы носить его с этой юбкой… Да и потом? Ну ребята! Ну Лизка! Лизка! Она ж такая… Не будет она чей-то пиджак носить… Брезгливо и не по имиджу. Да и вредить не будет, она так занята своей персоной. Ну и Гошей.

– Или Глебом, – неожиданно сказал Макс.

– Да почему ты решил, что она с Глебом? – не выдержала Хлоя, ей стало жаль чувства Патрисии.

– Да не решал я ничего! У вас что, с Глебом какая-то больная тема?

Патрисия бросила взгляд на Хлою и тихонько покачала головой. Не хватало еще с Максимом ее любовными делами делиться.

– Нет, – ответила Патти, – Просто я их так часто вижу с Гошей, что другие версии как-то очень удивляют.

– Ну может я ошибся, – примирительно сказал Макс, – Так что будем делать?

– Давайте пока понаблюдаем за Лизой, и, если что-то такое повторится, пропажа вещей, мы уже будем знать, к кому идти с расспросами. Ну или сразу доложим о том, что знаем, Валерке, а она уже будет решать, что делать. Пока же у нас нет никаких доказательств – нам и идти-то не с чем. И потом – пиджак найден, часики у хозяйки… Все само собой решилось.

Учеба вошла в привычную колею. Ребята изредка перебрасывались репликами в чате, в основном это касалось каких-нибудь странностей в поведении Лизы – опоздала, не пришла на урок, видели в другом корпусе и т.д. Хлоя и Максим ходили на уроки и на тренировки «Что? Где? Когда?» (Максим убедил Хлою попробовать свои силы), а Патти бегала на репетиции.

После того волшебного вечера в актовом зале у них с Глебом больше не было личных контактов. И определенно не было того волшебства, которое случилось однажды. Нет, они здоровались на репетициях, иногда перебрасывались парой фраз про общие дела и концерт, но… Больше ничего.

Патрисия страдала. Конечно, ее немного утешало то, что пока у нее есть причина находиться с ним рядом. Она любила смотреть, как Глеб занимается какими-нибудь техническими делами, как он возится с катушками и проводами, настраивает свет, жмет на кнопки и потом деловито всматривается в пространство, как дает ценные советы участникам.

Ей особенно нравился один момент – когда в зале выключали верхнее освещение, а яркий свет со сцены падал на Глеба, прорисовывая все его черты: четкий профиль, рельефные руки, подтянутый силуэт в белом поло или зеленой рубашке. Глеб никогда не казался Патрисии таким красивым, как в эти дни. Иногда он отрывался от дел и поднимал свой горящий делом взгляд, и тогда они встречались глазами. Привычная волна мурашек тут же пробегала по ее телу, а сердце начинало стучать чуточку быстрее. Иногда Глеб ей улыбался, иногда молча возвращался к своим делам. И тогда Патти испытывала вкус разочарования.

Ее многое радовало, но и многое расстраивало в эти дни, почти каждый день она уходила из зала с ощущением обиды и томления. Глеб больше не искал с ней контактов. Пару раз Патти даже специально оставалась в зале чуть подольше после репетиции, чтобы оказаться снова с ним наедине. Но в зале обязательно кто-нибудь тусовался – либо Марина, либо репетирующие ребята, и они подолгу не уходили. Так что Патрисия теряла терпение и, собрав вещи, двигалась к выходу. А иногда Глеб уходил в числе первых, даже не посмотрев на нее.

Это обижало больше всего. Патти смущал тот факт, что Глеб не проявляет инициативу. Он не сделал ровным счетом ничего за это время, чтобы с ней пообщаться – и Патрисия начинала думать, что она больше ему неинтересна.

«Кажется, я все сама себе надумала» – решила Патти, грустно глядя на перемене на Глеба, который стоял у стены и весело болтал со своими друзьями.

Репетиции скоро завершатся – еще пару прогонов, и будет концерт. Страх перед сценой почти отступил – столько раз Патрисии приходилось выходить и говорить свою речь, что она уже немного окрепла, хотя и переживала, что во время концерта струсит. Все номера были готовы, теперь их только без устали прогоняли друг за другом в течение репетиции, уже ничего не меняя. Марина одобрительно кивала, она была довольна результатом.

Патрисия с грустью думала о том, что скоро закончатся и их с Глебом регулярные встречи. И пусть сейчас они особо не общаются, но зато она может видеть его близко почти каждый день, просто смотреть на него и чувствовать особенное тепло внутри, то, от которого жизнь становится ярче. Эти встречи дарили ей смысл, а еще наполняли нежностью осенние вечера. Ведь придя домой, перед сном, она могла снова и снова заниматься своим любимым делом – прогонять в памяти моменты дня, сладко смакуя самые особенные из них – случайные прикосновения, когда Глеб попросил ее передать ему инструмент, заинтересованные взгляды, легкие улыбки и попытки сдержать смех, когда они, расположившись друг напротив друга с разных концов сцены, наблюдали, как Лиза изображает томление на сцене. Они смотрели и смеялись, но не над Лизой, а от того, что им радостно видеть друг друга. Быть рядом.

Но скоро это все закончится. А потом Глеб уйдет из школы, и все. Общаться они больше не будут. Ведь он, кажется, не собирается с ней сближаться. А она ему навязываться точно не будет.

– Знаешь, это чувство, когда заканчивается август? Вот у меня так же, – сказала Патти, когда они с Хлоей сидели после уроков в пустом классе. Девушки решили поболтать минут десять, пока Патрисии не придет время идти на репетицию.

– Что? Все еще ничего? – Хлоя с сочувствием посмотрела на подругу.

Патрисия покачала головой.