Тайна старого пиджака

Глава 26 Я его заменю!

– Очень хороший рассказ, – улыбаясь сказал Глеб утром, когда они с Патрисией столкнулись внизу у раздевалки, – Мне пришлось значительно сократить время сна, так хотелось его дочитать.

Патрисия покраснела.

– Тебе правда понравилось?

– У тебя очень хороший слог. И красивые образы. А какие метафоры… Так, как ты описываешь природу, мне кажется, это просто… Это надо чувствовать. Как будто бы ты все пропустила через себя. Я правда впечатлен, – улыбнулся Глеб.

Патрисия ответила ему взаимной улыбкой

– Так, ладно, это мы еще обсудим. А пока мне пора за дело, – Глеб снова вернулся к своим техническим штукам. А Патрисия, окрыленная похвалой, пошла к уже собиравшимся на репетицию ребятам.

– Нет, ну как так? Я не понимаю, как ты умудрился вывихнуть лодыжку? – в этот момент Марина стояла на сцене и отчитывала Гошу, который сидел в первом ряду с забинтованной ногой. Гоша опустил голову вниз и не смотрел на девушку, стараясь не выдать себя ничем.

– Ну вот так. С Шелдроком пошел гулять, это пес мой. Он увидел кошку, побежал, а я за ним. Мокро, скользко, листья эти прелые… Ну и упал. Протащил он меня по асфальту хорошо так. Спасибо, что ничего не сломал, только вывих.

– Концерт уже завтра! Мы что будет делать? Кем прикажешь тебя заменить? У тебя танец парный, ты не заменимый!..

Марина упала в кресло, которое вынесли для одного из номеров на сцену, и схватилась за виски.

– У этой кашель, у той костюм порвался, другая выступать отказывается, еще ты со своей ногой…

Патрисия смущенно сидела во втором ряду. Ей было неловко перед Мариной за то, что ей врут – а Патти знает правду. И еще более неловко от того, что именно ее парный номер расстраивает Марину.

– А давай я одна станцую? – пискнула она неожиданно со своего ряда, – Ну давай. Все посмеются.

– А у нас твой номер как раз комедийный, – подняла на нее глаза Марина. Но в голосе не было злости, скорее усталость.

– Так, Гоша, ты вообще можешь выходить на сцену?

– Да, я ходить могу, но медленно, а вот танцевать – точно нет…

– Значит, будете без танца. Выйдешь, сядешь в это кресло и проговоришь свою речь вслед за Патти. А потом сделаем перебивку, чтобы тебя смогли затолкать вместе с креслом за сцену. Ну или уползешь под звуки музыки...

– Марина, а можно я предложу идею? – неожиданно в разговор вступил Глеб, которой до этого возился с дым-машиной и то и дело поднимал голову, намереваясь что-то сказать.

– Ну, – не слишком вежливо ответила она. Терпение второго режиссера находилось под угрозой.

– Предлагаю, чтобы Гошину роль взял я, – твердо сказал Глеб, – если Гоша не против, конечно.

– Нет-нет, – замахал руками Гоша, – бери. Мне так будет лучше, не надо лишний раз ногу напрягать.

Марина пристально посмотрела на Глеба.

– Нет.

– Почему? Я знаю слова, столько раз их слышал на репетиции, что они сами запомнились, да и целая ночь впереди, чтобы подтянуть. Ну и танцевать вполне смогу, как ты знаешь, парные танцы в разряде моих умений.

– Нет. Ты нужен за инструментами. Кто будет включать свет? Дым-машину? Кто будет следить за всеми? Когда пара танцует, у нас дым-машина во всю шпарит.

– Это всего один номер. Я найду человека на это время.

Марина снова посмотрела на него и помолчала.

– Хорошо. Ищи.

Глеб улыбнулся и поймал взгляд Патти. А у нее внутри снова все екнуло и по телу разлилось приятное тепло.

«Надо же. Он хочет участвовать вместе с ней в номере. Это… Это здорово!».

– Тогда давайте репетировать! Все готовы? Тогда на сцену! Все по очереди и без остановки, как будто мы уже на концерте!

Участники заняли свои позиции и по очереди поднимались на сцену, прогоняя номера. Патрисия наблюдала за происходящим и старалась представить, понравится ли все это зрителю? Теперь, когда она понимала, как важен для Глеба успех концерта, ей захотелось взглянуть на готовое представление новым взглядом.

Шоу получилось красивое, яркое и слаженное. Каждый подготовился на славу – танцевальные номера сохраняли ритм и фигуры, а слова песен и выступлений отскакивали от зубов. Даже Лизавета снизила градус своей пафосной речи, и теперь она звучала просто и по-человечески. Концерт должен был вызвать восторг и учеников, и преподавательского состава.

Наконец, на сцену вышла и сама Патрисия. Она ощутила привычное волнение, но смогла с ним справиться. После ее речи должен был вступить Глеб, он вышел на сцену, готовый к игре, как вдруг дверь зрительного зала открылась и на пороге появилась завуч Наталья Михайловна. Она остановила концерт и пригласила Глеба и Гошу к себя.

– Неужели она что-то знает? – подумала Патти. Девушка с тревогой следила, как Глеб, напряженно ссутулив плечи, поднимается по лестнице наверх к завучу. За ним, опираясь на крайние спинки стульев и подволакивая ногу, плетется Гоша. Ребята вместе с завучем вышли из зала.

А Марина, несмотря на отсутствие Глеба, продолжила репетицию. Они прогнали весь концерт, с начала до конца, но Глеб так и не появился.

– Значит так, ты же помнишь свою речь? У тебя все хорошо получается. Глеб тоже все выучит и повторит за ночь, не сомневайся. Он режиссер, ты же понимаешь, что ему не нужно, чтобы в вашем номере возник какой-то пробел. Так что не паникуй. Завтра перед концертом порепетируете, или так сыграете. Оке?

– Окей, – промямлила Патти. Она бы, конечно, предпочла, отрепетировать все заранее.

Все спешили уйти из зала по домам. Как вдруг в помещение вошел Глеб и направился к Марине. Проходя мимо Патти, он ободряюще ей улыбнулся.

– Все хорошо? – шепнула она.

– Да, кто-то разболтал про будку… Но все ок, завуч решила не поднимать вопрос, чтобы не было лишних разговоров. Понимаешь, такое событие – травма ученика в школе… Всем по шапке надают, если что. Но доступ в будку заколотят.

– О, Глеб, ты пришел. Иди сюда, я хотела посоветоваться на счет вот этого момента, – крикнула со своего места Марина, которая отсматривала видео, снятые сегодня на репетиции, – Мне не нравится, когда музыка вступает, она перебивает речь…