Тайна старого пиджака

Глава 28 Давай потанцуем?

В зал начали запускать учеников и учителей. Чем больше наполнялось помещение, тем шумнее там становилось. Текучий гул голосов, музыки и сигналов смартфонов создавал общий фон, напоминающий журчание бурной реки. Наконец, зрители заняли свои места и притихли. Верхний свет был приглушен. Представление началось.

Концерт к Юбилею школы начинался с официальной части. Директор вышла на сцену и произнесла теплую благодарственную речь, в которой чувствовалось большое уважение и любовь к школе. Затем на большом белом экране, натянутом перед занавесом, показали слайд-шоу с фотографиями школы – от совсем старых, где у здания еще не было двух корпусов и телебашни, до современных. После презентации выступила завуч и несколько учителей, которые также произнесли речь. И наконец – классный руководитель 11 Б поприветствовала всех зрителей. Ее речь открывала музыкальную часть мероприятия, главной задумкой которого и был спектакль.

Музыка, громкие вступительные звуки, аплодисменты… Шоу началось.

Патти трясло. Она чувствовала, как внутри нее дрожит натянутая струна, собираясь порваться. Ноги казались тяжелыми, словно к ним привязали огромный камень. Патти вообще не понимала, как сможет сделать хотя бы несколько шагов на сцену. Все ближе и ближе становился ее выход.

Патрисия подумывала – то ли в шутку, то ли всерьез – сбежать отсюда. Конечно, она знала, что все равно выйдет и опозорится, если так случится, но спасительная мысль выйти из зала все чаще и чаще посещала ее голову. Она прокручивала в памяти слова Хлои, и это помогало как-то держаться на месте, но процесс волнения был запущен и последствия его, кажется, необратимы.

Рядом возник Глеб, передоверив свое оборудование Максиму.

– Ты как? Готова?

– Ддда… – проговорила Патрисия, стуча зубами.

– Эй, ты чего? Ты в порядке?

– Ддда-да, просто волнуюсь.

– Не волнуйся. Я с тобой, – сказал Глеб, и внутри у Патти немного потеплело. Но и этого было недостаточно, чтобы ее перестало трясти. Глеб увидел, что дело плохо. Он взял Патти за руку, посмотрел ей в глаза, показывая, как нужно сделать вдох, и девушка ощутила тепло. Оно быстро-быстро разлилось по всему ее телу, расслабляя мышцы и заставляя дышать ровно и глубоко – так, как показывал Глеб. Появилась ощущение внутреннего спокойствия и немного уверенности.

– Все будет хорошо. Это всего лишь пара минут. Вдвоем со мной. На сцене. А потом мы все вместе пойдем пить чай. Хорошо?

– Хорошо, – проговорила Патти.

– Ты справишься, я видел, как круто ты это делаешь, не один раз. Просто повтори.

– Хорошо…

– Помнишь героиню твоего рассказа? Анастасию? Она была такая смелая и решительная, она знала, что ни за что не откажется от своей любви. А ведь ее придумала и описала ты. А значит эта смелость – она в тебе есть. Я вижу ее.

Патти шумно вздохнула и улыбнулась. Как хорошо он сказал!..

И вот, настал выход Патрисии. Она с силой сжала кулачки и на негнущихся ногах вышла вперед из-за кулис.

Яркий свет, направленный на сцену, ослепил девушку в первые секунды. Она не различала зрителей, все лица слились в одно сплошное разноцветное месиво. Стало очень тихо – хотя, вероятно, так только показалось Патрисии. В зале играла музыка, сопровождающая ее номер, стоял легкий гул голосов, но в голове у Патти было тихо. И пусто.

«Слова. Какие там были слова? О, Боже… Я не помню слова».

В этот момент Патрисия услышала из-за кулис громкий шепот, Марина подсказывала ей строчку, с которой начинается выступление.

«Да что же такое, Патти, соберись, как тогда, на первой репетиций, соберись ради себя. Соберись ради Глеба! Ради Марины!».

Девушка глубоко вздохнула и ощутила, как много людей поддерживали ее сегодня, как много хороших слов было сказано, как много работы она проделала до концерта, и ведь совсем не для того, чтобы сейчас провалиться. Она может! Она умеет! Она – Патрисия!

«Химия – это искусство, которое помогает нам лучше понимать себя и окружающий мир. Создавать что-то новое. Химия повсюду – она удивительна и полна чудес…».

Заклятие было снято. Слова полились журчащим ручьем. За первыми строками последовали остальные. Патти набирала в грудь все больше воздуха, меняя интонации голоса. Все ярче и внушительнее звучали ее слова. Кажется, Патрисия неожиданно для самой себя смогла занять все пространство сцены, так основательно, смело и уверенно это выглядело.

По ходу сценария на сцену вышел Глеб. Он произнёс свою небольшую речь. Возможно, не так четко, как делал это прежде Гоша, но это было незаметно для непосвященного зрителя. Патти стояла, замерев, и про себя молилась, чтобы их танец получился. Но как только Глеб подошел к ней, она внезапно ощутила всю его энергию и его легкое волнение, поскольку пальцы Глеба еле ощутимо подрагивали. Он взял ее руку в свою, обхватил девушку за талию и плавно повел за собой. И в этот момент путы, сжимавшие грудь Патрисии, лопнули, освободив дыхание, и с ног упали невидимые оковы. Напряжение ушло. Осталась только та магия, которая происходила между ними все это время. Она как будто бы набирала высоту и сейчас подошла к пику. Этот танец. Эти глаза. Эти руки. Знакомый аромат. Ноги сами собой выделывали па, двигаясь по дощатому паркету. Сбоку с легким свистом из дым-машины вылетели клубы театрального дыма, в воздухе запахло какой-то приятной сладковатой отдушкой. Густые облака дыма расстелились у ног, закручиваясь и взмывая вверх от шагов и взмахов подола. Края той нити, которая так долго выстраивалась между Глебом и Патти, словно наконец нашли друг друга и образовали прочное соединение. Воздух заискрил. Весь зал замер. Кажется, никто не смог бы объяснить, что происходит и почему так завороженно хочется смотреть на эту пару – но каждый почувствовал, что это что-то необыкновенное.

Патти и Глеб кружились и кружились в клубах дыма. Кажется, даже музыка играла чуть дольше, чем на репетиции, не желая останавливаться. Патрисии чудилось, что она словно попала в космос, где их тела балансировали в невесомости, а мир внезапно окрасился самыми нежными, самыми светлыми красками. Его глаза смотрели на нее влюблённо, он улыбался, и от этого становилось так хорошо, как не было никогда раньше.