Тайна старого пиджака

Глава 30 Целуй меня, целуй!

– Поздравляю с прекрасным выступлением. Это тебе, – протягивая букет и улыбаясь, перед ней стоял Глеб.

Патти засияла.

– Извини, что пришлось напугать дым-машиной, – продолжил Глеб, – но иначе никак не выманить тебя из класса. А при всех дарить не хотелось – вдруг ты… не хочешь внимания.

Патти подумала, как он мог вообще сомневаться, что она не хочет его внимания? Да она готова кричать имя Глеба со всех крыш.

– Спасибо! Он очень красивый, – Патрисия взяла букет и, улыбаясь широкой улыбкой, посмотрела на Глеба.

– Пойдем, пройдемся? – предложил Глеб.

Он выставил руку, словно приглашая взять его под локоть. Девушка продела свою руку под его локоть, и они вместе пошли по коридору.

– Мне давно хотелось подарить тебе цветы. И вообще, давно хотелось тебе признаться…

Тут Глеб неожиданно остановился. Он оглянулся по сторонам и сказал: «Сюда!», указывая на неприметную дверь сбоку.

За дверью оказалась лестница, ведущая наверх.

– А нам туда можно? – спросила Патти, вспоминая про недавнее приключение с кабинкой в актовом зале.

– Ну, мы уже один раз кое-что нарушили, думаю, можно сделать это снова, – заговорщицки сказал Глеб, – Не бойся, там нет железного пола.

Патрисия с сомнением посмотрела на Глеба. Опять? Она не уверена, что это ей подходит.

– Ладно-ладно, я шучу. Сегодня все законно, – Глеб показал ей ключ, – Я не такой плохой. Попросил одолжить мне ключ.

Патти улыбнулась и пошла за Глебом. Некоторое время они поднимались по довольно узкой лестнице, которая круто вела вверх. Спустя несколько пролетов, ребята оказались в небольшой комнатке с огромными панорамными окнами с трех сторон.

– Это телебашня нашей школы. Обычно она закрыта, но сегодня мне удалось обойти этот момент, – улыбнулся Глеб. Он взял у Патти букет и положил его на маленькую скамеечку, стоящую в углу у стены.

– Смотри сюда, – Глеб подвел девушку к окну. Патрисия повернулась к стеклу и внезапно ахнула от восторга. Перед ними густым оранжевым маревом, напоминающим тающий мед, развернулся закат. Он окрашивал железные покатые крыши низких особнячков, полыхал как пожар яркими бликами в окнах высоток, бросал розоватые отсветы вдоль горизонта, создавая разноцветную сказку. Патти почувствовала, как по телу бегают мурашки.

– Я хотел, чтобы ты обязательно увидела этот закат. Я хотел показать тебе его. И пусть там, в рубке, этого сделать не получилось, но я нашел место, где он точно такой же. Смотри, какая красота! – сказал Глеб.

– Да… Это… Это очень красиво. Просто фантастически! – воскликнула Патти.

– Ты тоже очень красивая, – сказал Глеб.

Патти повернулась и поняла, что Глеб уже не смотрит на закат, он смотрит на нее. В его глазах таится та же нежность, которую она замечала и в танце, и во время репетиций, каждый раз, когда он подходил к ней близко. Этой нежности было так много, что казалось, будто она плещется морем в его глазах и готова вырваться наружу.

Патрисия снова повернулась к окну. Какое-то время они молча наблюдали за оранжевыми всполохами и стремительно меняющимся небом.

– Спасибо тебе. Ты очень здорово поддержал меня перед выступлением. Благодаря этому я справилась.

– Ты справилась, потому что ты можешь это делать. Потому что ты готовилась. И потому что ты талантливая.

– Ты тоже талантливый. Ты видел, как провожал нас зал? Это успех! – довольно проговорила Патти.

Они помолчали, любуясь закатом.

– Мне очень хочется тебя поцеловать, – внезапно сказал Глеб.

Патти улыбнулась. Ей уже давно приходили мысли на этот счет, но она не могла заставить себя снова представить их поцелуй, а потом разочароваться, что опять ничего не произошло. Поэтому она просто смотрела на закат и наслаждалась моментом.

– Можно я это сделаю? – спросил Глеб.

Патрисия снова улыбнулась и опустила ресницы. Она инстинктивно чуть-чуть приоткрыла губы и почти неуловимым движением подалась вперед, ожидая от него решительного шага.

И она ощутила: его дыхание и его теплые мягкие губы на своих губах. Он осторожно, словно сокровище, обвил руками ее талию. Патти почувствовала, что земля уходит из-под ног. Захваченная невероятными ощущениями, она словно взмыла в воздух, потерявшись в пространстве. Все исчезло – стены маленькой комнаты, пол под ногами, оранжевые блики на окнах, закат… Остались только они, вдвоем, и эти губы, ищущие ответа, и этот поцелуй. Самый лучший поцелуй. Ее первый поцелуй.

Они целовались и целовались, пока в комнатке не стало сумрачно. Закат больше не освещал фигуры влюбленных. Но из трех больших окон было достаточно света от фонарей и еще не совсем потемневшего неба, так что этот свет выхватывал из полутьмы блестящие глаза, и подрагивающие губы, и длинные трепещущие ресницы, и тяжело вздымающуюся грудь, и пальцы, касающиеся шеи и плеч. Глеб и Патти смотрели друг на друга изучающе, словно видели впервые. И, наверное, так и было, ведь этот поцелуй изменил все. Он изменил их.

– Я давно мечтал об этом, – внезапно сказал Глеб и, улыбнувшись, прислонился затылком к стене. Потом он снова повернулся к ней, – Мне так хотелось тебя поцеловать.

– Да? А мне показалось, что ты стал избегать меня в последнее время, – неуверенно сказала Патти. Она не знала, стоит ли сейчас говорить об этом, портить такой волшебный момент, но слова вырвались сами собой.

– Я? Эээ… Ну да, может быть. Не знаю, – задумчиво сказал Глеб. Они помолчали, и спустя время Глеб продолжил:

– Да, возможно, избегал. Но это не потому, что ты перестала мне нравиться.

Он говорил спокойно и задумчиво, словно припоминая ход событий.

– А потому, что почувствовал, что ты мне так сильно нравишься, что я уже не могу с этим справляться.

Патрисия удивленно посмотрела на Глеба.

– Я испугался, что все испорчу. Что сейчас все завертится, и мне будет все равно и на шоу, и на ребят, и на результат. А ведь для меня этот концерт изначально очень много значил. Поэтому я усилием воли сделал паузу. Ты не представляешь, как трудно мне это далось… Решил, что поговорю с тобой после концерта, что обязательно тебе признаюсь, что ты мне нравишься. И если ты мне откажешь…