Тайна трех повелителей и сокрытое пророчество

Глава 25 Все ошибаются

Эйрил

Я прикрыла глаза всего на мгновение, а открыв, обнаружила себя совершенно не там, где была еще секунду назад. Небольшой альков, скрытый от глаз портьерой, изображающей…хм…как ни странно, каменную кладку стены дворца, что делало поиск этого секретного уголка тем еще занятием. Решительно вдохнув, я уверенным шагом покинула свое убежище. Странное дело, только я подумала, что своим внешним видом привлеку немало любопытных глаз, как тут же, словно по волшебству, оказалась переодета в пышное светло-голубое бальное платье. В считанные мгновения моя длинная коса преобразилась в красивые локоны, заколотые изящной золотой заколкой. Жаль, не до самолюбования, а хотелось бы… Это же мой первый бал! Люди, разбившись на небольшие группы и пары, шли в направлении сада, обсуждая предстоящее шоу иллюзий от некоего известного иллюзиониста, приглашенного повелителем из другого мира специально на этот особый случай. А меня неумолимо влекло в противоположном направлении, на другой конец тронного зала, туда, где двое рослых мужчин, активно жестикулируя о чем-то яростно спорили. Я прокралась поближе, предусмотрительно оставаясь в укрытии колонн, затаившись за ближайшей к ним, откуда мне хорошо было слышно их спор.

— Как ты посмел пойти на этот обряд без моего одобрения ? Ты хоть отдаешь себе отчет, что будущий повелитель должен тщательно взвесить выгоду от кровного союза с другими наследниками престолов прежде, чем выбрать тех, с кем навсегда свяжет себя кровными узами и нерушимой клятвой!

— Отец, но …

— Молчать, мальчишка! Мало твоего произвола, так еще это треклятое пророчество из ниоткуда, чтоб его! — от повелителя волнами расходилась такая мощь, что хотелось преклонить колено. Вот это силища!

— Драксон и Перси теперь мои побратимы, отец, и тебе придется принять этот факт, — голос юного принца звучал уверенно и твердо. Договорив, он упрямо сжал губы, не отводя прямого взгляда от отца. Дурное предчувствие всколыхнулось в груди.

— Сейчас… — поняла я.

Повелитель проклятого мира, хмуро сверкнув глазами, поднял руки вверх и призвал силу родового источника.

— Силой главы рода я разрываю кровные обязательства, взятые моим наследником! — голос мужчины отражался от стен, громыхая, подобно раскатам грома.

— Что же ты наделал, — я с ужасом осознавала происходящее. Не любит высшая магия, когда кто-то вмешивается в ход событий, так топорно нарушая то, что уже совершено, либо в процессе свершения. Не просто же так связь побратимов считается нерушимой… Эх, глупец… Он же попросту убьет своего сына, а все из-за глупого упрямства!

Юный принц упал на каменный пол, корчась от боли, а его отец словно только что прозрев, пришел в самый настоящий ужас от содеянного. Я выбежала из-за колонны, прятаться больше не имело смысла. В несколько шагов я оказалась подле принца. Юноша горел в буквальном смысле этого слова. И все, что я могла — это выпустить немного снега на ладонь, чтобы хоть слегка охладить его лицо, тем самым чуть облегчив его страдания.

Повелитель, исступленно шептал извинения, вымаливая и сына, и высшие силы простить его, глупца, за содеянное зло, но я всем своим существом ощущала, что уже слишком поздно. Проклятье медленно, но верно накрывало собою весь небольшой мир. Принц «закаменел» первым, рвано выдохнув в последний раз. Теперь он был едва различим на фоне серого камня. Повелитель мешком осел на свой трон, слезы катились по в миг постаревшему лицу, дыхание стало прерывистым и тяжелым. И тут словно кто-то извне послал мне воспоминание совсем недавно минувшего, где мы с Ирэйн в картинной галерее дворца увидели себя на балу, которого еще не было. Буквально последние мгновения, на которых были запечатлены трое мужчин, которых объединила клятва побратимов. Надежда! Всем нужна надежда!

— Повелитель, — я взяла его за руку и, кажется, лишь теперь он осознал, что рядом с ним кто-то есть, — я видела далекое будущее, принц жив, проклятье разрушится! — мужчина благодарно сжал мою ладонь, собираясь с силами, чтобы что-то сказать, но тут раздался голос отовсюду и ниоткуда.

Связь нерушима и свята,

За это проклят на века.

Наказан ты, наказан род,

Весь мир дыхания лишен.

Пророчеству мешать нельзя,

Запомни, смертный, навсегда.

Теперь вдохнешь лишь вновь тогда,

Когда родится то дитя,

Что от союза трех родов

Исполнит то, что и должно.

Краски вокруг медленно угасали, теряя былую яркость, а повелитель прямо на моих глазах превращался в каменную статую. Я не спешила отпускать его руку, сердце щемило от боли за этого, в миг лишенного всякой радости, силы и жизни, мужчину.

— Все обязательно будет хорошо, — шептала я, успокаивая теперь уже саму себя. Легко пошатнувшись, реальность вернула меня ровно в то самое мгновение, из которого и вырвала прежде, а казалось бы, вечность назад. Я как раз дожевывала последний кусочек магического десерта.

Я увидела в воздухе вокруг себя разноцветные всполохи магии, что оплетали меня, Ирэйн и затаившегося в стороне от нас мужчину. Родовой источник повелителя вкладывая в мое сознание мыслеобразы, показал, как собрав накопленные крохи магии, не нужной для поддержания искр жизни своих подопечных, он использовал свой единственный шанс призвать дите из пророчества. Меня. Дите, наделенное силой дарить жизнь. Наделенное Светом. Те несколько дней, что мы бродили в иллюзорных коридорах, залах и галереях дворца, на деле ходя буквально по кругу, источник фактически самовольно принял меня в род повелителя, что попросту немыслимо и едва ли встречалось когда-либо прежде. Он тонким ручейком вливал в мой резерв свою силу, забирая себе излишки так и плескавшейся во все стороны силы, высвободившейся от разрушения некой блокирующей мою магию печати, остатки которой он жадно вобрал в себя. Когда восстановились мои магические потоки, заблокированные треклятой печатью, значительно увеличился и мой резерв, который теперь и вовсе ощущался буквально бездонным. Я в полной мере ощущала все пять стихий, и это пьянило. Сила была в каждой клеточке моего тела и, казалось, абсолютно все в этом мире было подвластно мне и моему желанию.