Тайна Третьего мира

ГОРЫ

Очнулся я в маленькой пещерке от собачьего холода, рядом со мной лежал Лешка, дрожал всем телом, но просыпаться пока не собирался. Взглянув на выход из пещеры, который был в каких–то пяти метрах от нас, мне стало предельно ясно, что уже утро и мы не в доме старушки–ведьмы и тем более не на солнечном береге какого–нибудь моря. На всем обозримом пространстве кроме снега ничего не было. Хорошо еще, что нас закинуло не в сугроб, а в какое–никакое «помещение», иначе пробуждение нам могло бы не светить вовсе. Я бесцеремонно растолкал товарища – еще простыть не хватало! Свое пробуждение он начал с ворчания про бездушных друзей, которые не дают досмотреть мировой сон, затем он сладко потянулся и… сразу же снова до придела сжался в комок.

– Кто выключил отопление? – фальцетом воскликнул он и мгновенно открыл глаза. После осмотра нашего нового прибежища, у него резко прорезалась икота, с которой он начал смешно подпрыгивать на своем месте.

Оглянувшись в поиске нашего скарба, я обнаружил его здесь же, заботливо положенным в пещере. Рядом с удивлением обнаружил вчерашнюю бутыль и, не задумываясь, дал ее Лешке. Он быстро схватил емкость и жадно отхлебнул пару глотков, лишь немного поморщившись. Его икота прекратилась и он сразу начал возмущаться и забрасывать меня вопросами.

– Ужас! Мы где? Что это?

– Я полагаю в горах. Это пещера.

– В моих планах не было посещение заснеженных пещер! Что она нам такое дала, чтобы мы не почувствовали транспортировки? – неожиданно он узрел в своих руках искомую бутыль и в ужасе от нее отскочил. – Я это опять выпил!

– Успокойся. Это обычный самогон. А переместили нас, пока мы спали.

– Этого не может быть! Я сплю очень чутко, меня полет комара разбудить может.

– Ты? Чутко? – вскинул я брови и Лешкин пыл немного поугас.

Я снова вернулся к своей сумке. Бегло осмотрев ее содержимое, я понял, что ничего не пропало. Почти ничего. Пропал маленький кулон – подарок прадеду Фара его любимой Фалены. Еще в моей сумке оказался дневник монарха, раскрыв который, я увидел небольшую приписку в конце тетради, сделанную старческой нетвердой рукой. Я прочитал это вслух:

«Я его любила. Любила больше жизни! И он любил меня. Мы встретились, когда я за болотом осваивала превращения в животных . Встречались тайно. Через месяц я открылась ему – рассказала, что я не нан и показала свой истинный облик. Он сказал, что это неважно! Я была счастлива.

Мой отец был из изгнанных волшебников, мы поселились на болоте, когда мне было два года. Через три года мы остались с ним вдвоем. Я медленно и верно загнивала на этом болоте. И любовь нана снова вернула меня к жизни.

Это не я пыталась утопить его в болоте! Это отец. Когда он узнал про нас, он забрал у меня его подарок и ушел на несколько дней, заговорив трясину, чтобы я не могла предупредить своего любимого… Вернувшись, он бросил мне этот дневник и больше ничего не говорил. Вы очень порадовали меня своим рассказом, что любовь всей моей жизни выжил и что именно символ нашей любви спас его! Вы спасли мою душу. Теперь я смогу спокойно встретиться с ним на небесах.

Спасибо. Надеюсь, моя помощь придется вам кстати.

Фалена.»

– А я–то все думал–гадал – почему на кулоне нана изображена девушка! – проговорил я, закончив чтение.

– Вот это да! Это… это… Нереально! Круто! От таких знаний башку сносит! – тут же прокомментировал прочитанное Леха.

– Да уж… Кто бы мог подумать? – я немного помолчал, переваривая новые детали давно минувшей трагедии. – Я думаю, что эти знания должны остаться только в наших башк… головах. А дневник мы передадим Фару. Пусть сам решает, как поступить с подобными знаниями о своей семье. – спокойно сказал я, убирая дневник в сумку.

– Ну да, ты прав. – легко согласился Алексей. – А кто такие эти, как их… волшебники, которых выгнали?

– Изгнанные волшебники? Если мне не изменяет память, несколько столетий назад образовалось некое движение или секта… Ну в общем общество, в которое собралась небольшая кучка волшебников, почитающая Черного колдуна. На них особо никто не обращал внимание – свобода выбора. Просто время от времени приглядывали за ними. Но, однажды этой группе пришло в голову установить власть этого самого Черного колдуна и, чтобы войти к нему в доверие, они решили убить Совет. – я поднапряг свои извилины, выуживая из них информацию – Насколько я помню, одного члена Совета они все–таки уничтожили. Пострадало несколько волшебных существ, несколько джиннов и было разнесено одно крыло Серебряного дворца. В общем, их поймали и изгнали.

– И что никто даже не позаботился лишить их силы?!!

– В то время это было никому не по силам. Единственное что они сделали – это заблокировали их возможности по нанесению вреда живым существам. Убить они уже никого не могли.

– А как же прадед Фара? – не унимался Леха.

– Ты же слышал – он заговорил болото! То есть просто изменил местоположение безопасной дорожки, вот нан и угодил в трясину.

– Ну ладно. А что ты ответишь на оказанную «помощь»? Если закинуть нас на северный полюс – помощь, то я лохнесское чудовище! – и он запрыгал с ноги на ногу, приговаривая, – Надо меньше пить, надо меньше пить, пить надо меньше.

– Постой…

– И не подумаю! Если я встану, то заледенею.

– Нет, я не об этом. Не могла она нас просто так сюда забросить! Надо выйти и осмотреться.

– Туда? – дрожащий палец Алексея указал в сторону заснеженного выхода. – Да ни за что! Я не самоубийца.

– Ты собираешься остаться здесь и замерзнуть? Тут даже дров нет!

– Да уж. Услужила старушка. Добрая она… Дай мне согревательную бутылочку.

Я ухмыльнулся и, следуя его примеру, тоже сделал несколько глотков – как–то не позаботились мы, собирая вещи, о возможной минусовой температуре на нашем пути.

Закутавшись во все, что было у нас с собой и, по возможности утеплив ноги, мы двинулись на поиски вора. Ну, или хотя бы теплого края – это как повезет.