Тайна умирающего мира

Глава 2

В наше время хоронить умерших - большая роскошь даже для богатых. Город мал, население почти не уменьшается, а выходить за пределы - все равно, что добровольно отказаться от воздуха. Поэтому всех кремируют. Единственное, что остается для памяти об этих людях, это имя в списке с номером и датой смерти, а также небольшая глиняная табличка. На ней также были написаны полное имя и номер, а также дата рождения и возраст на момент смерти. И кто только придумал хранить информацию на столь хрупком носителе?

Материалы и данные об умерших хранятся при крематории, чтобы не занимать место в общем архиве. Найти их можно было как раз по номерам: номер из списка означал номер склада, а номер на табличке – ящика. Зачастую все эти записи сгнивают, так как никому не нужны. Но несмотря на бесполезность этих бумажек, выносить их или копировать строго запрещено.

Я не люблю это место. Оно угнетает и напоминает тебе, что после смерти тебя ждет забытье и пара листков бумаги с твоими данными. Из гнилого тела становишься глиняной табличкой. Я не боюсь смерти. Мне не нравится то, что остается от меня после нее.

Люди, работающие тут, тоже не отличаются особой приветливостью, а от постоянной сидячей работы оплыли жиром. Они ни с кем не бывают дружелюбны, даже с клиентами. Почти все за них делают машины: кремация, изготовление табличек, отправкой вещей на склад. Сами сотрудники занимаются только бумажной работой, назначая время и вписывая имена в бесконечный список мертвых душ.

Если моя догадка окажется неверной, я буду более чем расстроен. Но мне, как всегда, повезло. Больше всего сотруднику крематория не хотелось искать имя Теренса Наткенса в сотнях книг. Однако, к нашему удивлению, это имя встретилось нам в первом же томе. Вот только дата смерти в этом списке отсутствовала, а номер был не один раз исправлен, словно каждый месяц по чьему-то капризу его вещи перекладывали, а карточку переставляли.

На поиски таблички ушло чуть больше времени. Ее тоже не раз перекладывали, но данные на ней не меняли. Все, что на ней было, это номер и имя. Ни даты, ни возраста. Сотрудник долго вглядывался в табличку, явно пытаясь увидеть невидимое, и чесал затылок. Недовольная гримаса сменилась гримасой полного непонимания происходящего. С подобным он явно столкнулся впервые. Такое попросту было не по правилам крематория.

Найти нужный ящик было куда проще: исправленные номера оказались верными. В данных о Наткенсе было не более трех страниц, но время их явно не пощадило, сколько б они здесь не пролежали. Казалось, одно прикосновение - и они рассыпятся в прах. Затаив дыхание, я медленно перелистывал листы, пытаясь среди потертостей и трещин прочитать хоть что-то.

Однако ничего полезного я так и не нашел, кроме нескольких нестыковок. В самом начале написано, что родился Наткенс до первой войны, но позже его имя упоминается при открытии первой фабрики Нового города. Разница между этими событиями составляет больше ста пятидесяти лет. Люди столько не живут. Если он и умер в те года, то его не могли кремировать. Крематорий построили через семь лет после второй фабрики. Зачем тогда заносить его в список, и кто сделал табличку?

- Когда последний раз к вам приходили за этими бумагами?

Шарообразный смотритель склада почесал затылок и задумчиво уставился в потолок.

- Кажись, около недели назад.

- Вы ведете записи посещений? – это меня крайне удивило.

- Что вы! Типун вам на язык! Лишняя возня с бумагами нам ни к чему, - даже мысль об очередной отчетности его явно не радовала. – Тогда была смена Клоринса. Я запомнил, потому что через пару дней его ограбили и убили в паре кварталов отсюда. Бедный малый. И месяц у нас не проработал. Оставил сына сиротой.

Все интереснее и интереснее... Значит, меня наняли не просто найти этот чертов документ, но и, возможно, устранить соперника. За что не люблю богатых клиентов, так за то, что они никогда не выкладывают полную картину. Если когда-нибудь мне закажут кого-то из них, я выполню работу с радостью и всего за полцены. За бесплатно я не убью даже своего злейшего врага.

Всего в паре кварталах отсюда, значит. Вроде, я даже что-то слышал про это. На работников крематория почти никогда не нападают. Денег у них немного, а слой жира слишком толстый, чтобы убить их быстро. А что может быть ценного у нового сотрудника? Или воришка был совсем еще зеленым?

Найти переулок, в котором меньше недели назад убили человека, не так-то уж и сложно. Тело, конечно, увезли в течение пары дней, а вот кровь никто смывать не собирался. Тем более в подобном злачном месте. Приличные люди, если можно назвать таковыми бюрократов и городских служак, предпочитают более чистые и широкие улицы.

Завидев меня, местные жители быстро попрятались кто куда. Из окон выглядывали любопытные, но тут же исчезали, стоило хотя бы повернуться в их сторону. Никто из здешних не станет рассказывать о случившемся чужакам. Они вообще никому ни о чем не рассказывают и стараются держаться подальше ото всех. Сложно доверять кому-либо, когда живешь так близко к самой темной части города.

Судя по всему, крови было много, а бедняга даже не сопротивлялся. Либо он не ожидал нападения, что странно для этих мест, либо он знал убийцу лично. Что-то мне подсказывает, что вероятнее всего второй вариант. Ящик, в котором хранились данные о Наткенсе, был великоват для трех листов бумаги. Скорее всего, там было что-то еще, а Клоринс вынес это. Вот только наградой ему послужили отнюдь не деньги. Стоит выяснить насчет этого поподробнее. Но сперва нужно заглянуть к старому знакомому.

Здание городской стражи сложно пройти мимо: каждый год его стены красят в какой-нибудь цвет. Это единственный окрашенный дом в городе. Возможно, богатеи тоже красят свои, но проверять это никто не рискует. На этот раз цвет выбрали более-менее терпимый – темно-коричневый. В прошлом году он был ярко-оранжевым.