Тайна в озере

Глава 3.

Соня расхаживала из одного конца коридора в другой. Она пыталась разрешить противоречие. Перед этим она подкралась на носочках к двери и через глазок выглянула в подъезд. Конечно, никто не поджидал ее прямо на площадке. Мусоропровод, который она почему-то упорно продолжала считать лучшим укрытием, через глазок видно не было. Раз она не смогла себя окончательно убедить в том, что за дверью нет опасности, она на всякий случай так же бесшумно, на цыпочках, расхаживала по коридору. Чтобы те, кто все же могли затаиться там и ждать, не догадались, что она у самой двери.

Противоречие заключалось в том, что ей нужно было отмыть надпись на двери. Но для этого нужно открыть дверь. И лишить свое укрытие безопасности. Дверь открывалась внутрь, так что она, и сама Соня, были бы в квартире, пока она ее оттирала. Но если бы она услышала шаги или лифт, ей пришлось бы очень быстро отскочить назад и захлопнуть дверь. Но люди все время передвигались по подъезду, и не все из них желали ей зла. Каждый раз прыгать и хлопать дверью, чтобы в какой-то момент потерять бдительность… Это было не лучшей идеей.

Она расхаживала туда-сюда, раздумывая над своей дилеммой, уже около пяти минут, когда телефон завибрировал. Она оставила его на полу, прежде чем встать, потому что посыпался град новых сообщений. Кто-то нашел ее электронную почту, которой она давно не пользовалась, и начал написывать туда. От доверия к телефону остался призрак. Соня подошла к нему, наклонилась и подняла. Сообщение от Степы. «Не приходи». Не то что бы она собиралась, но все же Соня решила уточнить и спросила его, почему. Он ответил меньше чем через минуту. Там была толпа мужчин, которые заняли столик у сцены. И они явно пришли за ней.

План созрел быстрее, чем она сама это поняла. Она попросила объявить ее в числе сегодняшних выступающих. Нет, я не приеду, сразу дописала она. Просто нужно их отвлечь. Да, отвлечь, потом объясню. Я отпишусь, когда можно будет сказать, что я не приду, если они начнут буянить.

Ей хотелось надеяться, что это все не зря, и все те, кто представлял реальную угрозу, собрались именно там, и не поджидают ее у дома. Уже темнело, если уж на то пошло. И чтобы ее узнать, им нужно было стоять прямо у подъезда. Она прокралась к окну кухни, не включая свет, и посмотрела вниз. В свете фонарей не было видно ни людей, ни машин у ее подъезда и у соседних. Как будто это что-то гарантировало.

Я объясню позже, пришлось повторить ей еще дважды, в одном и том же сообщении, прежде чем это сработало, и друг ответил «ок». Которое и в лучшие времена казалось слишком эмоциональным, и его было можно интерпретировать как угодно. От «ок, все сделаю» до «ок, иди-ка ты к черту». Вроде бы у него не было оснований говорить ей второе, и она понадеялась на первое.

Не включая свет нигде, кроме коридора (его в окнах с улицы видно не было), подсвечивая себе фонариком телефона и стараясь держаться подальше от окон, она взяла рюкзак и побросала в него несколько предметов одежды, ноутбук, зарядку, наушники и другие мелочи. Упаковку влажных салфеток она держала в руках, когда вышла в коридор. Обулась, надела куртку и рюкзак на спину. Открыла дверь и выглянула в подъезд. Там была лампочка, которая должна включаться от звука, но этого не случилось. Хотя благодаря небольшому количеству света фонарей с улицы в подъезде было не абсолютно темно, и она смогла разглядеть, что он пустовал. Только не смотреть на мусоропровод.

Соня медленно открыла упаковку с салфетками и с силой начала тереть первую букву. Какую бы краску они не использовали, к счастью, она была паршивой, и оттиралась легко. Контуры букв быстро размазывались, оставались красноватые разводы. Постепенно букв не осталось, одна большая дымка. Выглядело так, словно перед дверью парило розоватое облако. Чтобы избавиться от него, потребовалось больше влажных салфеток, но она все равно управилась довольно быстро. Проблема была в куче салфеток в руках, из-за которых казалось, что она убирала место преступления. В общем-то, так оно и было. Соне пришлось запереть дверь и снова на носочках, но теперь просто чтобы не разуваться, пройти в кухню, где она выбросила все салфетки в ведро под раковиной. Она все раздумывала, куда выбросить мешок. Обычно бы конечно в мусоропровод. Да уж, у преследователя, засевшего там, наверное уже затекли ноги.

Нет, по дороге на остановку были мусорные контейнеры, можно будет закинуть мешок туда. А если что, до этого использовать его для самообороны. Самой нелепой на свете. Соня завязала мешок и снова вышла в подъезд, на этот раз перед уходом выключив свет в коридоре и заперев дверь.

Ехать на лифте и спускаться по лестнице ей казалось одинаково жутким, но она все же выбрала второе. Перед тем, как выйти из подъезда, приоткрыла дверь и осмотрелась, насколько позволял угол обзора. Запоздало вспомнила накинуть капюшон на голову, вышла и зашагала в сторону остановки.

Когда она уже подходила к контейнерам, то хотела свернуть с тропинки, подойти к ним и аккуратно забросить мешок. Но тут за спиной раздался отчетливый мужской смех. Идти одной в темноте и услышать на пустынной улице за спиной гогот — многие девушки из-за этого пугаются. Но сейчас Соне было еще страшнее. Она закинула мешок со своего места и пошла дальше, при этом глядя на него. Если бы он вдруг порвался в полете, и салфетки посыпались, получилась бы жуткая картина, которую она не могла выбросить из головы до тех пор, пока мешок с мягким звуком не приземлился в контейнер.

Смех больше не повторялся, но оборачиваться и проверять, шел ли за ней кто-то, Соня не стала. Испортила бы свою идеальную маскировку в виде капюшона, засветив лицо. Чем ближе к остановке она подходила, тем больше людей встречала по пути. Кто-то шел домой, а кто-то из других домов направлялся к той же остановке. Соня не видела самих людей, потому что смотрела исключительно вниз, натянув капюшон вперед. Она видела лишь их ноги. Рюкзак болтался на спине. Она поняла, как быстро идет, когда расслышала ритм, который рюкзак отбивал по ее спине.