Тайна Варгаров

Глава 1. Собеседование

Корпоративный небоскрёб «Альтэр» вздымался в небо, словно стальной клинок, рассекающий облака. Его зеркальные фасады отражали утреннее солнце, слепя прохожих холодным блеском.

Я застыла перед вращающимися дверями главного входа, задержала дыхание и поймала себя на мысли: «Ну, подруга, сейчас или никогда». Ладони предательски вспотели, будто я собралась не на собеседование, а на покорение Эвереста в тапочках.

«Сегодня мой шанс изменить жизнь», - твердила я себе, пытаясь унять бурю в груди. Там, внутри, бушевали страх и азарт: «А вдруг я не справлюсь? А вдруг именно это собеседование станет тем самым поворотным моментом… или тем самым эпичным провалом?»

Холл встретил меня гулом голосов и мерцанием голограмм. На стене за стойкой ресепшена плыли логотипы корпорации - серебристый трезубец, обвитый спиралью ДНК. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его слышно было на весь холл. Каждый шаг отдавался эхом в ушах, а в голове крутилась одна и та же мысль: «Только бы не оплошать».

- Фамилия? - администратор даже не поднял глаз, пальцы порхали над клавиатурой. Её безразличный тон заставил меня внутренне сжаться.

Я сглотнула, стараясь, чтобы голос не дрогнул:

- Рина Соколова. У меня собеседование на позицию младшего аналитика транспортных потоков.

Женщина кивнула, не произнеся ни слова, и протянула биометрический сканер. В этот момент я почувствовала, как по спине пробежал холодок. «Всё будет хорошо, - мысленно повторяла я, прикладывая ладонь к сканеру. - Ты готова. Ты всё продумала». Холодный блеск прибора на мгновение ослепил.

- Рина Соколова, землянка, возраст 27 земных лет, - произнёс механический голос. - Личность подтверждена.

- Приложите ладонь. Лифт справа, 48‑й этаж, кабинет 4817. Вас ожидает господин Вольский.

Лифт мчался вверх с едва слышным шумом. Я ловила своё отражение в зеркальных стенках - строгий серый костюм, собранные в тугой пучок волосы, чуть дрожащие пальцы. В зеркале я видела не себя, а ту Рину, которой мечтала стать: уверенную, хладнокровную, способную покорить этот мир. Но реальность напоминала о себе учащённым пульсом и сухостью во рту.

В голове снова и снова прокручивались цифры из моего дипломного проекта о маршрутизации межпланетных грузов: «Двадцать три маршрута… погрешность 2,7 %… корреляция с метеоусловиями…» Я повторяла их как мантру, пытаясь унять дрожь в коленках.

Когда я подошла, двери кабинета открылись. Я сделала глубокий вдох, пытаясь утихомирить бурю внутри, и шагнула вперёд.

- А, Соколова! Входи.

За столом из чёрного стекла сидел мужчина лет сорока. Его костюм стоил больше, чем моя годовая стипендия, а в глазах светился тот особый холодный огонь, который бывает у людей, привыкших дробить Вселенную на электронные таблицы. Я сделала шаг вперёд, стараясь не споткнуться. В висках стучало: «Соберись. Ты можешь».

- Ваше резюме… любопытно, - он провёл пальцем по галопроекции, и та замерцала, выводя на поверхность мои данные. Его тон был нейтральным, но в нём сквозило едва уловимое любопытство. - Вы утверждаете, что ваша модель прогнозирования задержек даёт погрешность всего 2,7 %?

На столе между нами материализовалась трёхмерная схема маршрута Земля - Марс. Линии света переплетались, образуя сложную сеть, будто живая паутина. В этот момент страх отступил, уступив место знакомому азарту. Я почувствовала, как внутри разгорается огонь - тот самый, что заставлял меня ночами корпеть над расчётами.

Я вдохнула поглубже:

- Да, именно так. Модель учитывает не только стандартные факторы - загруженность портов, гравитационные аномалии, - но и менее очевидные: солнечные вспышки, микрометеоритные потоки, даже колебания в поставках топлива на промежуточных станциях.

Он приподнял бровь, и в его взгляде промелькнуло нечто вроде заинтересованности:

- И как вы это интегрировали? Покажете на примере?

Я кивнула, чувствуя, как сухость во рту сменяется волнением, от которого пальцы сами тянутся к интерфейсу.

- Вот, смотрите. Если взять маршрут EM7, то стандартная модель прогнозирует задержку в 12 часов. Но если добавить коэффициент солнечной активности… - я провела жестом линию, и цвет маршрута изменился, - видим, что реальная задержка составит около 18 часов. Моя модель учитывает этот фактор автоматически.

Он наклонился ближе, всматриваясь в проекцию. В его глазах зажёгся огонёк - не холодный, как прежде, а живой, заинтересованный. Это придало мне уверенности.

- Интересно. А если ввести данные о внеплановой проверке безопасности на Марсе Центральном?

Я улыбнулась, уже зная ответ. Внутри разливалось тёплое чувство - я делала то, что люблю, и делала это хорошо.

- Тогда задержка увеличится ещё на 4 часа. Вот, смотрите… - я добавила новые параметры, и схема обновилась, выстраивая новый прогноз.

Он откинулся на спинку кресла, скрестив руки. На его лице появилась едва заметная улыбка.

- Неплохо. Очень неплохо. Вы уверены, что готовы работать в условиях, где каждая ошибка может стоить компании миллионы?

Я посмотрела ему прямо в глаза. Страх исчез полностью, оставив лишь твёрдую уверенность.

- Я уверена, что моя модель минимизирует эти риски. И я готова доказать это на практике.

Он усмехнулся, и в его взгляде мелькнуло что‑то похожее на одобрение.

- Что ж, Соколова. Посмотрим, насколько вы правы. Что по поводу аномалий?

Я провела пальцами по голографическому интерфейсу, и схемы маршрутов ожили, заструились тонкими серебристыми линиями. Сначала голос дрожал - волнение сдавливало горло, - но с каждым словом уверенность возвращалась. Я чувствовала, как вливаюсь в привычный ритм анализа, как мысли выстраиваются в чёткую последовательность.

- Обратите внимание на гравитационные аномалии в поясе астероидов, - я выделила зону пульсацией голубого света. - Именно здесь большинство алгоритмов дают сбой.

Пальцы раздвинули проекцию, выхватывая из хаоса точек тонкие закономерности. Сердце забилось чаще - вот оно, то, ради чего я столько ночей не спала.