Тайна вдовьей таверны.

Глава 5.

Сознание возвращалось рывками, словно из густого тумана. Поспала я действительно невероятно мало, тело ныло от усталости, а в голове шумело, но с этим ничего не поделаешь. Пришлось встать. Холод пробирал до костей, печка была еле теплой, словно остывший зверь. С тяжким вздохом я обмяла тесто, которое так и не поднялось толком за ночь, и снова принялась растапливать печь. Огонь неохотно лизнул сухие дрова, но постепенно разгорелся, обещая хоть немного тепла.

Было раннее утро, солнце едва пробивалось сквозь мутное стекло окна, и я была уверена, что мои постояльцы еще спят, потому рискнула и быстро обмылась еле теплой водой. Каждый вдох обжигал легкие, кожа покрылась мурашками, но это помогло взбодриться, прогнать остатки сна. И я принялась за работу. По утреннему ритуалу покормила курочек, щедро насыпав им зерна, и натаскала воды из колодца. Ведра с холодной водой оттягивали плечи, заставляя каждый раз вздрагивать. Все эти дни я использовала мясо с большого окорока, и сейчас там была практически одна кость, обглоданная до блеска. Тревога кольнула сердце. Так как свежего мяса я не нашла, и скорее всего, Джон не закупил его в большом количестве, и оно просто банально закончилось, я сунула эту кость в воду, надеясь хоть на какой-то навар. Хоть что-то, что сделает этот суп хоть немного сытным. Нашла горох и замочила его, хотя это надо было сделать еще вчера. Он бы простоял всю ночь в воде и сварился бы за пять минут, но я, дурында, не догадалась. Горечь досады обожгла горло. Поэтому суп будет готов в лучшем случае часа через три-четыре. А это значит, что не мешало бы придумать, чем кормить мужчин, которые вот-вот проснутся уже. В животе предательски заурчало.

Перебрав в уме все возможные варианты, я так и не придумала ничего оригинальнее, чем испечь пирог с капустой. Запах свежей выпечки должен был разбудить аппетит. Вымесила тесто, пытаясь вложить в него хоть немного тепла и заботы, и поставила две круглых ковриги хлеба в печь. На пирог оставила небольшой кусок теста. Что поделаешь, получится хлеб из того теста, которое я умею печь. Нажарила капусты, следя, чтобы она не пригорела, и, немного посомневавшись, нарезала туда еще и немного колбасы. Это колбаса не шла ни в какое сравнение с той, что я привыкла есть в моем мире. Здесь было мелко рубленное мясо, больше похожее на паштет, так что часть колбасного кругляша я отложила для супа. Вздохнула, опять у меня каша из топора получается. Чувство беспомощности сжало горло. Пирог и хлеб выпекались, суп варился, а я пошла в кладовку с ревизией. Вроде и еды много было, а что готовить и чем кормить мужчин, я так и не придумала.

Решила сварить кашу. А все потому, что мне на глаза попалась тыква. Тыква была просто гигантской, огромной, оранжевой громадиной, и мой мозг, словно очнувшись, вспомнил все, что я знала про тыкву. Я нашла мед, густой и янтарный, и отправилась готовить. Это будет тыквенный экспромт, кулинарный порыв. Для начала я замесила еще теста, только теперь уже в белую муку добавила гречневой. Вычистила тыкву и, отрезав кусочек, почистила, порезала и поставила вариться. Пока тесто подходило, я принялась за остальную часть тыквы. Самое простое – это было просто порезать ее на порционные дольки и поставить в печь. Когда она станет мягкой, полить ее медом и снова в печь, чтоб дошла и карамелизовалась. У меня еще ровно половина тыквы. Я принесла все виды овощей, что были в кладовке и, почистив, слегка обжарила, добавляя специи и соль. Вот с солью я, кажется, перестаралась. В голове промелькнула мысль о том, что надо бы попробовать, прежде чем добавлять специи. А значит, надо приготовить компот или морс, чтобы было чем запивать соленую еду. Поэтому сбегала в кладовку, принесла ягод и поставила морс. И что я раньше не догадалась? Его тоже можно варить заранее. На улице по ночам холодно. Можно выставить в холодный коридорчик, что соединяет черный выход с хозяйственным двором, и все. Пока я носилась как угорелая, хлеб испекся, и я, прикрыв его полотенчиком, убрала в сторону. Заглянула к супу и поняла, что можно в принципе кидать остальные ингредиенты и поставить в сторону, чтобы кипел понемногу. Главное – не забыть доливать воду, а то будет не гороховый суп, а каша. Крупу отварила и как раз сварилась тыква. Часть я размяла и добавила в тесто, вмесив ее, а часть добавила к каше, но уже кусочками.

Стоило мне со всем закончить, вытереть пот со лба и оглядеть кухню, как после битвы, как послышались шаги братьев. Сердце забилось чаще, тревога сменилась легким волнением. Что они скажут? Понравится ли им моя стряпня?

Оказывается, они давно проснулись, пока я тут возилась с готовкой, и успели съездить к лесу за древесиной. И как я раньше не обратила внимания, что у ограды нет телеги с лошадью? В общем, с наблюдательностью у меня большие-большие проблемы. Сейчас же на телеге были бревна разного диаметра и степени ошкуренности. Некоторые еще пахли свежей смолой и лесом. Мужчины занесли большую охапку веток, сухих и колючих, для растопки.

– Рано ты встаешь, Маргарет, – Ганс удивленно глянул на свежий хлеб на столе и кипяще-бурлящие котелки на печи. В его взгляде читалось восхищение и легкое смущение, словно он чувствовал себя обязанным за мое усердие.

– Эх, хозяюшка, ну и вкусно же пахнет! Аж кишки сворачиваются! – прокомментировал Клаус ароматы и свой разбушевавшийся голод. Он потер живот, всем своим видом показывая, как сильно хочет есть. Я усмехнулась его прямолинейности. Видимо, потому он и раньше решил жениться, так как сразу понял и озвучил свои чувства к будущей невесте. Простой, как пять копеек.

– Маргарет, – Ганс начал вкрадчиво, словно подбирая слова, – если кто из деревни спросит, староста там или кто еще, то про бревна ты ничего не знаешь. Нового мы ничего не сооружали, починили из того, что было. Договорились? Он смотрел прямо в глаза, словно пытался прочитать мои мысли.