Тайна владычицы мечей

Вступление

Глава - Вступление

Швеция. 1755 год.

Его губы её опьяняют... Одним только прикосновением. Его поцелуи вызывают у неё каждый раз такой трепет, словно в первый раз. Едва дыша, она обвила его вновь руками, притянув к себе. Пусть мир подождёт. Пусть им снова будет хорошо вместе. Пусть никто не потревожит...

Это окутывающая сладкая нега – быть под властью его ласк. Только его. Только с ним можно ощутить тот самый апогей. Не только душа принадлежит ему, но и тело, расслабляющееся в истоме.
Вот он снова проводит по её спине и бёдрам сильными руками. Он владеет ею полностью. Он тот самый, с кем и только с кем хочется остаться навсегда. В нём хочется каждый раз растворяться. Точно так же он живёт ею, как она им: дышит, желает, берёт и... умоляет остаться...

Тепло его руки чувствовалось через тонкую материю ночной сорочки. Все мускулы от этого прикосновения напряглись у него, а по её телу пробежали мурашки, и оно умоляло скорее утолить жажду разгорающейся страсти, но... им не хотелось спешить...

– Ты такая красивая и вся... моя...

Его глубокий шёпот нарушил тишину. Затаив на миг дыхание, влюблённые смотрели в глаза. Он продолжал целовать и шептать о любви, пока тела, слившись вместе, не оставляя друг друга, проникновенно двигались в такт. И это их танец... Вечный... Чувственный... От такого шёл жар и невольно вылетали из груди стоны...

***
Почти два года... Всего два года они вместе. Чуть больше года женаты. Первенцу, сыну Петру, уже год. Катарина любила проводить время с ним. Ещё когда узнала, что беременна, она себя сразу почувствовала матерью. Это невероятное, волшебное и необъяснимое чувство. Его не сравнить ни с чем. Это чудо, что внутри растёт твоя кровиночка, этот милый, любимый человечек. Он становится дороже всех на свете, и ему хочется дать всё самое лучшее...

Уж я Петеньку люблю, да укачаю-укладу,
Бай-бай, бай-бай, бай-бай,
Спи-ка, Петенька, в добре, да на соломке, на ковре,
Бай-бай, бай-бай.

Что занавеска шелкова, сидит пестунья толкова,
Люлю-бай, люлю-бай, спи-ка, Петя, усыпай,
Спи-ка дружок, некошеный твой лужок,
Бай-бай, бай-бай*

– Моя Катарина, – любовался Пётр своей возлюбленной, своей супругой, пока она укачивала сына на руках...

Обычный вечер. Катарина сидела в кресле в спальне годовалого малыша и ласково, тихо пела ему колыбельную. Добрая, наполненная теплом и светом жизнь... Пётр улыбался от наслаждения видеть милую и сына.

Он уже год служит русскому послу в Швеции, часто посещает для этого Стокгольм. Ездит Пётр туда всегда вместе с супругой и сыном, чтобы не разлучаться надолго. Каждая минута была дорога. Будто жизнь вот-вот оборвётся, а они не успели долюбить, побыть вместе и сказать ещё раз то, что говорили каждый день: «Люблю тебя...»

Так и сейчас они в Стокгольме, в квартире, которую приобрели специально для проживания здесь на то время, пока Пётр занят делами. Он только вернулся из ратуши, где был кабинет посла, где работал вместе со своим напарником Хансом.

Тот был дворянин, имел русские корни, но рождён в Стокгольме и посвятил свою жизнь службе России здесь, в Швеции, как секретарь посла. Сам посол, Никита Иванович Панин, часто бывал в Стокгольме, но так же скоро и уезжал, оставляя распоряжения Хансу и Петру.

Жизнь бы и шла дальше спокойно, пока не пришло письмо из родного замка Петра и Катарины...

* – русская народная колыбельная