Тайна закрытого города

Часть 2. Глава 1 (2-2)

***

Седой вцепился в свои волосы, он чувствовал, как внутри пылает огонь.

– Как? Как вы могли пропустить это? Почему её браслет отключился? Почему её нет в сети? Где она?

В коридоре возле двери суетились люди, но никто не решился войти. Они подталкивали друг друга, но стоило кому-то приблизиться к порогу, как человек съёживался и отбегал в сторону.

Самым смелым оказался юноша – помощник. Наверное, привык к нраву седого. Юноша сглотнул ком. Сделал шаг. Остановился. Ещё раз шагнул. Народ замер, все наблюдали за смельчаком.

– Ты! – Седой подлетел к нему и встряхнул, как тряпицу. – Как ты это проглядел? Я же доверял тебе! – Он откинул юношу и прорычал: – Вон! Все вон!

Дверь захлопнулась.

– Ну и чего ты грозу тут изображаешь? Ещё подпали чего или потоп устрой! – раздалось от окна.

Седой сжал кулаки.

– Поди прочь! Тебя ещё не хватало.

– Как знаешь. Успокоишься – позови.

Воздух колыхнулся от взмаха крыльев, тень накрыла комнату и медленно растворилась. Седой сгорбился и, шаркая, отправился в каморку. Он ещё никогда не чувствовал себя таким растоптанным. Первый раз потерял человека... И из-за чего? Из-за глупости. Понадеялся, что всё сработает как обычно: инициация, обучение, праздник. Но нет. Он забыл, что Малют другая. Как? Как он мог об этом забыть?

***

Малют открыла глаза – солнце, ветерок и такое дурманящее ощущение свободы. Она вырвалась. Она смогла. Она за воротами и жива! На всякий случай Малют ощупала себя: руки чувствует, ноги реагируют, одежда в порядке. Желудок заурчал – пищу-то сегодня не видел.

– Потерпи, крошич, мы сейчас оглядимся и найдём что-нибудь съестное. – Погладила она живот. Встала. Зря. Её повело – пришлось упереться ладонью в стену.

Тут же пробило… нет, не током, но чем-то отдалённо похожим, словно дуновение ветра пробралось в вены, пощекотало и потянуло вперёд. Малют посмотрела на стену и вспомнила – ведь странник ещё в очереди говорил, что витиеватые линии – это заклинание.

Малют отдёрнула руку и вытерла об рубаху.

– Ну уж нет, второй раз ты меня не заманишь!

Не злость и не обида от фразы проснулись – а ребёнок, тот самый, кем её видел город. Малют показала стене язык, скинула ботинки и с наслаждением встала голыми ступнями на траву.

– Как же это приятно, о духи. Я никогда, слышите? – она подняла взгляд к небу. – Никогда не променяю жизнь странницы на каменную клетку! Не смейте больше меня к городу приводить!

Сердце кольнуло и Малют с выдохом призналась:

– Ну ладно, ладно, я благодарна, за то, что встретила Тень, за время с куратором, – щёки обдало жаром.

Малют зажмурилась и вспомнила, как они сидели в последний вечер рядом. Хотела бы она повторить? Да! Да! И ещё раз да! Только не там в городе, а здесь на свободе. Под сенью дерева, вдыхая запахи трав, в маленьком селении у костра, слушая легенды семейные. Где угодно.

Горло сдавило, уголки глаз защекотало. Малют всхлипнула и уткнулась лицом в стену.

– Ты даёшь и забираешь, ты учишь и меняешь. Ты принимаешь тех, кто готов стать частью тебя и выплёвываешь неугодных.

Показалось, что стена загудела недовольно и это рассмешило Малют.

– Что? Никто тебе такого ещё не говорил? Все только кровью кормили и в основание зданий кланялись? Аха-ха-ха. Ну так я другая, и ты запомнишь меня!

«Это точно!»

Чей это голос? Он не в голове прозвучал. Малют осмотрелась. Никого нет. Только шелест доносился и… тень. Тень на поле ожила. Огромная птица к ней летела. Малют прикрыла рукой голову и побежала: в очередной раз, не глядя под ноги. Сердце уже привычно застучало громче, словно подталкивало: «Быстрее! Быстрее!»

Ветер трепал волосы, казалось, что их и птичьи когти касались, но Малют уворачивалась, не позволяла зацепить себя. Как не упала, сама удивлялась. Наконец спасительный лес принял странницу – там птице большой неудобно, придётся крылья сложить и спуститься, а на земле она уже не так страшна.

Малют справилась. Снова. Развернулась к оставшейся позади поляне и показала язык птице, которая не решилась зайти в лес.

Что ж. Городу пришлось её отпустить. Здравствуй родная стихия. Малют обнимала деревья, ласкала травинки. Её раздирало счастье. Забыв о диких зверях, она устроилась в корнях ели и уснула, провалившись в темноту, стоило только сомкнуть веки.