Тайна закрытого города

Часть 2. Глава 2 (3-1)

-3-

Недалеко Малют успела отойти от озера, к ней из-за дерева вышел подросток: худенький, со светлыми кудрями.

– Привет.

– И тебе не хворать.

– Спасибо.

– За что?

Они шли и обменивались короткими фразами, вроде общались, а вроде и нет, будто и не вдвоём по тропинке вглубь леса продвигались, а слова ветер приносил.

Но на привале, мальчишка разговорился, протягивая сухари и солонину.

– Я не хотел странником быть. Вы же без дома, семьи. А я матушку с батей любил. С детства мне говорили, что я любопытный, но я ж другое искал, мне интересно видеть, как растут люди, как на них травы влияют. Мы с батей разные отвары готовили, а ещё венки плели. Вот возьми.

Он протянул зелёную верёвочку.

– Круг лба обведи, когда спать ляжешь. Вижу я, что дырявая твоя голова, – он посмеялся. – Сначала знахарь прохудил её при посвящении, слил память, как из бутыли забродившей, город вторую прореху создал, вот ты и стала как решето. Спать ляжешь, а утром не помнишь уж ничего.

– Откуда…

Парнишка отмахнулся.

– Я и сам не знаю, что мелю. Несколько дней провёл у дерева, змеи зелёные душили, душили, а потом раз и отпустили. К подруге твоей уползли. А мне вот тебе помочь сказали. Вот я и болтаю, что в голове возникает. Уж прости меня. Я ж первый раз так далеко от дома.

***

На ночлег пришлось устроиться на небольшой полянке в лесу. Малют не привыкать, а вот спутник её вздыхал и ёжился от холода.

– И как же ты до города-то дойдёшь?

Парнишка хлопал длинными девичьими ресницами. А Малют привычными движениями укладывала хворост и разводила огонь.

– Провожать тебя не пойду, уж прости. Даже ради солонины.

Они посмеялись.

– Эх, попить бы, – вздохнул парнишка, заглядывая в походную сумку.

Да, с водой не повезло, ни одного ручейка не встретилось по пути. И трава пожухлая, не особо смывала соль с языка.

Малют смотрела на костёр, её всегда манила его мощь, плавные линии, взрывные искры и полное ощущение свободы. Ему не могли сказать НЕТ, он никогда не спрашивал ни о чём, брал то, что ему нравилось, и мог отказаться от подношения, шипел недовольно, словно ругался на влажные ветки. А как сопротивлялся, если его пытались затушить раньше, чем пламя насытилось, набило бездонный желудок. И кроме тепла, огонь некоторым дарил видения.

– С вами тоже оно разговаривает? – Парнишка пошевелил длинной палкой угли и с улыбкой протянул руку, пытаясь поймать разлетающиеся во все стороны искры.

Малют заворожённо смотрела за танцем трескающих огоньков.

– Не особо, но в одном поселении я видела, как костру поклонялись.

– Вам же нравится быть странником-то, – заметил парнишка.

– Наверно, но знаешь, иногда я мечтаю о доме, семье. Слушай, – Малют посмотрела на спутника и сдвинула брови. – Мы с тобой целый день провели вместе, а я так и не знаю твоего имени. Хотя, – она отмахнулась, – утром мои воспоминания потухнут, как костёр без хвороста. Да и что значит имя во взрослом мире? Вот и ты – попадёшь в город, заберут его у тебя.

– Ромой, – прошептал парнишка и провёл по щеке.

Уж не слёзы ли смахивал? Малют села к нему ближе и обняла.

– Батя-то всё сынком кличет, а матушка – родненький мой. Так и стали все звать Ромой, сначала в шутку, а потом и забыли имя-то, данное при рождении.

– Скучаешь по ней?

Не ответил Ромой, да и не нужно было. Сердце без слов всё пояснило, трепыхало птицей, попавшей в сети.

– Вы спите, а я посторожу, – шмыгнул Ромой носом. – И это. Подарочек мой на голову-то положите. Что если поможет он, удержит воспоминания?

Малют достала из кармана травяной поясок, завязала его словно косынку под подбородком и легла, только глаза старалась подольше не закрывать. Боялся ведь малый, но крепился, мужчину изображал, хоть и вздрагивал от каждого шороха.

Усталость сморила Малют, и ночь пролетела за один миг. Вот вроде прикрыла веки, вздохнула раз, а распахнула их – уже прищуриться стоит – солнце пробиралось сквозь листву. От костра шёл дымок и веяло теплом. Рядом никого. Малют встала, потянулась, размяла мышцы и подпрыгнула от неожиданности, услышав треск веток. Думала зверь какой дикий, хотя обычно их отгоняли нити странников – защищали, но мало ли. Она вжалась в ствол дерева и увидела, как на место ночёвки вышел худенький парнишка со светлыми кудряшками, в руках держал сплетённый кувшинчик и из него вытекала вода.

Горло засаднило от жажды, и Малют подбежала, припала на колени и подставила лицо под струйки.

– Ромой, где ты нашёл родник?

– Получилось?

– Что получилось? – Малют оторвалась от воды и вытерла рукавом рот.

– Ну, – он дотронулся до её лба, – плетёночка моя помогла, сохранила воспоминания.

– Точно! Спа-сии-бо, – с последним звуком Малют чмокнула парнишку в щёку. – Как жаль, что нам придётся расстаться, ты не передумал про город?

Ромой покачал головой.

– Смешно, я теперь тебя буду помнить, а ты забудешь обо мне, как только попадёшь за ворота. А я-то привыкла к тебе, словно ты всегда был со мной рядом.

– Ой ли? За один день? – Ромой рассмеялся.

А вот Малют нахмурилась – его слова оцарапали душу, что-то напоминало, доставало крохи образов из-под мути, скрывающей пласты памяти, которые пока не готовы были показаться.

– Ну ты и шутник, – прикусила она губу, сдерживая не только слова. – Мы же… сколько уже странствуем вместе? Уж точно больше одного дня, ты же каждое утро мне напоминал о дне, ушедшем и что мы друзья.