Тайна закрытого города

Часть 2. Глава 2 (5)

-5-

Малют взяла кружку, пригубила напиток и зажмурилась от наслаждения – сладковатый, густоватый настой обволакивал горло и пробуждал каждую клеточку.

– Как же это вкусно!

– Сын мой младшой придумал. – С гордостью приподнял подбородок старик. – Ягоды особые нашёл в лесу, наварил нектару целую бочку. Вот только…Осталось уже чутка, а повторить не получится… – Он вздохнул, плечи опустились. – А какие руки у него и готовил как! За что не возьмётся, получается кушанье на зависть хозяюшкам.

Спросить, что же случилось, Малют не решалась, маленькими глотками пила отвар и ждала. И старик рассказал, что влюбился младшой, только поздно. Его знахарь вместо себя оставить хотел, вот сын в лесу и пропадал постоянно. А одной ночью с девой повстречался. Зверь напал на неё, так сын деву-то спас, только себя потерял. Ходил уже в лес не к знахарю, а тайком с девицей той любилися.

– Но разве это плохо? Молодые, счастливые, – удивилась Малют.

Старик вздохнул.

– Ох, да если б ведали мы. Знахарь совсем плох наш стал, забрал ученика-то своего, сына моего Сонго, а девка-то, испорченная, кто ж замуж возьмёт, а ещё и понесла. Позору на всю семью навлекла. Сестра-то прятала её, она ж замужняя сама, думала дитятко за своё выдать. Но тут беда случилась, захворала дева шибко. Сестра-то кликнула знахаря. Он же приходит не сам, а по зову. Да оказалось, что знахарь-то уже сменился, не старый пришёл, а молодой. Никто не увидел в нём Сонго моего, балахон лицо и фигуру скрывал. А вот любовь глаза деве открыла, ох и выла она, и ругала его, что предал и бросил, и молила с собой забрать. А сын мой молчал.

– Бедная девочка. – Малют поправила платье и вспомнила слова хозяюшки. Уж не её ли это сестра была…

– Да, она-она. – Кивнул старик. – Умом тронулась, в реку топиться пошла. А сын-то мой за ней отправился. Видно, когда знахарем-то становятся, память о роде забирают, он уйти должен был, в другое селение, но не смог, не понимал, что его держало, а увидел милку и пелена-то спала.

– Так это же здорово, – воодушевилась Малют.

Но старик вздохнул, налил нектару, выпил и снова стукнул кружкой, как та не треснула…

– Да что ж тут здорового. Нельзя ничего отменить. Знахарь служить духам должен, лечить люд да зверей. А Сонго… Отказался от дара, с милкой ушёл. Ушёл, понимаешь? Его то выбор был или наказание духов, уж и не знаю теперича.

Малют съёжилась.

– И ведь мало им было троих, – продолжал старик. – Уж как разгневались духи за непослушание сына маво. Мы ж без знахаря остались. А тут и мор к нам пришёл, и детки не рождались, а те, что на свет появлялись, хворыми были. Живность и та захирела, отселили мы её дальше – чуть легче стало.

За окном зашумел ветер, Малют выглянула и её окатило жаром – ленточки на деревьях – это не сколько человек в семье…

– Уж мы и дары подносили, и молились. Пять лет мучаемся. А тут ты. Сын-то приходил ко мне и говорил, что нити давно сделали выбор, но всё никак не приведут нашего знахаря, заплутал он.

– Погодите, – Малют чуть отстранилась. – Чем я-то вам помогу?

– Ну как же. Дерево приняло тебя.

Малют встала со стула и поспешила к двери.

– Знахари – мужчины, – буркнула она.

– Как и странники.

– Ну уж нет. Тут ошибка. – Малют выскочила на улицу и опешила.

Иначе предстал ей в лунном свете хуторок: кашляли женщины, плакали дети, мужчины скрипели зубами от бессилия, мухи кружились и запах… Как она могла днём его не заметить? Въедливый, горький и деревья шелестели печально, удерживая ленточками духи погибших.

Малют побежала, не глядя под ноги, дыхание сбилось, слёзы текли, она падала и вставала, но сколько бы ни старалась покинуть хуторок – ноги приводили к исполину, тянущему к ней свои ветви.

***

А в залитой солнечным светом комнате у окна стоял глава города Пла́нета, плечи поникли, тело потрясывало иногда, только не от холода ведь в комнате было тепло. Дверь бесшумно открылась, на пороге появился его помощник.

Юноша переминался и никак не решался ни подойти ближе, ни даже покашлять, чтобы обратить на себя внимание.

Тяжело вздохнув, глава обернулся. Юноша покачал головой, заметив, как изменился обычно пышущий энергией старичок. Мешки под глазами темнее грозовой тучи, кожа обвисла, морщины… их было так много, и они такие глубокие, будто кто-то смял лицо, как испорченный лист бумаги.

– Ну? – просипел глава. – Чего там? Я же просил не беспокоить, действуйте как обычно, я не хочу ничего знать.

Очень тяжело глава принял потерю Малют, долго не мог поверить, что именно её по ошибке отправили на списание. Её уничтожили. Её нет. И главе казалось, что он потерял частичку себя, лучик света, руку, которая помогла бы выбраться из болота серости, рутины, обыденности.

Слишком долго он жил, слишком долго. Он устал, и пора уходить. Поэтому перестал принимать лекарство, избегал встреч с другом из лаборатории. Город его больше не радовал, не подпитывал, каменный великан отпустит его и найдёт себе другого главу: моложе, смелее. Вон даже помощника верного, может, хороший же малый.

– Ну? Чего мнёшься? – буркнул седой и отвернулся к окну.

– Сквозь ворота прошёл интересный экземпляр, посмотрите, что мы нашли в его воспоминаниях.

Глава протянул руку, взял планшет и резко обернулся. Глаза его загорелись.

– Это… Это она? Это не ошибка? Когда и где он её видел? Вы уже его определили? Он прошёл инициацию?

Юноша кивнул.

– И куда? Куда он попал?

– Его рекомендовали в кураторы.

– Да-да, это правильно. – Глава заложил руки за спину, стал ходить по комнате, махнул помощнику, чтобы тот оставил его одного и крикнул. – Эй! Где ты?

Птица словно ждала зова, тут же зацокала когтями по полу и, распахнув крылья, закрыла свет от окна.

– Долго же ты. Я уж думал, забыл обо мне, – обида сквозила в голосе пернатого.

Глава подошёл к птице, погладил.