Тайна звездного сердца

Глава 6

Синие цветы, золотая правда

«Гаситель — не щит и не спаситель. Он лишь пустота, в которую израненный пророк сбрасывает своё проклятие».

Архивы Тайтула. Запрещенный трактат

***

Тьемми ворвался в оранжерею, как метеорит, сорвавшийся с орбиты.

— Отец, капитан требует... — Его голос оборвался, когда взгляд скользнул по Вейе, по странному золотому свечению, что еще дрожало вокруг ее пальцев, по бледному, как лунный камень, лицу Тай-Ортона. — О-о-о...

Последний звук замер где-то в районе его горла, превратившись в беззвучный выдох.

Гранднобиль не отвел взгляда от Вейи. Его глаза, обычно холодные, как глубины космоса, теперь напоминали треснувшие кварцевые линзы — все те же острые грани, но с едва заметными прожилками чего-то живого.

— Нам надо поговорить, — произнес он, и каждый слог давался ему с усилием, будто слова были отлиты из свинца.

Вейя молча перевела взгляд на Тьемми.

— Сын, — Тай-Ортон не повернул головы, но его пальцы сжали край стола так, что костяшки побелели, — чего хочет капитан?

— Координаты для следующего прыжка.

Гранднобиль закрыл глаза. Вейе показалось, будто она видела, как под тонкой кожей век бегут тени — проклятые видения, те самые, что медленно выжигали Тай-Ортона изнутри.

— Это подождет, — наконец сказал он. — И ты подожди.

Тьемми замер у двери, широко раскрыв глаза. Он не ушел, но и не сделал ни шага вперед, завороженно наблюдая, как синие ксилантусы на гидропонных грядках пульсируют в такт дыханию его и Вейи — синхронно, словно связанные невидимой нитью.

«Цветы никогда так не реагировали, — пронеслось в голове у Тай-Ортона. — Даже с теми, кого Тайтул официально признавал гасителями. Что, черт возьми, она сделала с ними?»

Он оперся о стол, внезапно осознав, как ослабли его колени.

— Ваш дар... — начал он и тут же споткнулся о собственные мысли. Как объяснить то, чего не понимал до конца сам? — Это не проклятие. Это...

«Это то, что я боялся и надеялся найти. То, без чего уже не могу».

— Редкая совместимость, — выдавил он наконец.

Вейя стояла неподвижно, но Тай-Ортон видел, как учащается пульс на ее шее.

— Гасители — редкость, — продолжал он, и каждое слово обжигало горло, будто он глотал раскаленные угли. — Их дар проявляется только при контакте с гранднобилем.

— Значит, я могла прожить всю жизнь и не узнать? — Ее голос звучал неестественно ровно, но он уловил подспудную дрожь — ту самую, что предшествует взрыву.

Тай-Ортон кивнул, и в этот момент его собственное отражение в стеклянной стене оранжереи показалось ему чужим — бледным призраком с темными кругами под глазами.

— Если бы не встретили меня или мне подобных — да.

Он медленно разжал пальцы, показывая ладони — покрытые сетью тонких шрамов, похожих на трещины в старом фарфоре.

— Вы поглощаете не просто энергию. Вы поглощаете боль.

«Мою боль. Ту самую, что уже съела половину моей жизни».

— Без гасителя я умру через год. С гасителем... — он сделал паузу, вдруг осознав, что Тьемми все еще здесь, все еще слушает, — вам будет больно.

Вейя резко вдохнула.

— Тайтул считает гасителей собственностью, — добавил он, и тут же пожалел.

«Почему я ей это говорю? Чтобы напугать? Чтобы оттолкнуть?»

Но правда была в том, что он не знал. Не знал, почему его язык вдруг развязался, почему он не смог солгать, когда ее глаза — эти странные, слишком живые зеленые глаза — впились в него с немым вопросом.

— Вы что... предлагаете мне стать вашим личным щитом? — Ее голос дрогнул, но не от страха. От гнева.

Тай-Ортон резко развернулся к иллюминатору, за которым простиралась бесконечная тьма.

— Нет. — Его собственный голос прозвучал чужим. — Я прошу вас бежать. Пока не поздно.

Ксилантусы, окружавшие их, вдруг потянулись к Вейе, будто к солнцу.

«Они выбрали ее, — понял он с внезапной, почти болезненной ясностью. — И я...»

— Этой информации вам хватит, чтобы держаться от меня подальше, — резко оборвал он сам себя. — А теперь ступайте. Пора готовиться к прыжку.

Когда дверь за Вейей закрылась, Тьемми осторожно кашлянул:

— Отец... это же она? Та самая...

— Молчи, — прошипел Тай-Ортон. В ушах все еще звенело от того, как ее дар отозвался на его энергию. — Ни слова капитанам.

Он не видел, как Тьемми, оставшись один, поднял руку к своему виску. И как его губы произнесли неуверенное — «Вера…»

Призрачный код

«Что страшнее: рана, которая зажила, или та, что продолжает кровоточить в твоих снах?»

Дневник корабельного врача