Тайна звездного сердца

Глава 8

Скрытые нити

«Правда редко бывает цельной. Чаще это лоскутное одеяло из полуправд и умолчаний».

Записи доктора Вейи Валь

***

Робокаталка прибыла быстро — такие модели имелись на каждой палубе из расчёта одна на десять членов экипажа. Её полимерные поверхности блестели под светом ламп, а автоматические ремни мягко защёлкнулись вокруг неподвижного тела гранднобиля.

Тай-Ортон даже не пытался возражать, когда его переложили на укрытую стерильной простынёй поверхность. Его пальцы судорожно сжали край клеёнки, оставляя влажные отпечатки, но протеста не последовало — только тяжёлое, прерывистое дыхание.

Путь до медотсека был недолог.

Капсула, наполненная полукристаллическим регенерационным гелем, напоминала хрустальный саркофаг. Тай-Ортон внутри казался восковым — бледным, почти прозрачным.

— Двенадцать часов должно хватить, — пробормотала Вейя, настраивая параметры.

Ван Торак стоял в стороне, наблюдая молча — его лиловые глаза были непроницаемы.

Тьемми встал рядом, до белизны сцепив перед собой пальцы:

— Отец никогда не позволял мне видеть его... таким.

— Он не хотел тебя пугать, — Вейя коснулась стекла.

На секунду ей показалось, что веки гранднобиля дрогнули.

Из динамиков капсулы донесся хриплый шепот:

— Они... уже близко...

Тьемми вздрогнул.

— Я, наверное, никогда не привыкну, — пожаловался он.

— А мне, похоже, еще только предстоит привыкать. — Вейя не удержалась, приобняла Тьемми за плечи. — Пойдем. У тебя кровь на щеке. Когда успел пораниться?

Обработав царапину, Вейя отправила Тьемми отдыхать. Он до последнего упирался, настаивая, что должен находиться рядом с отцом.

— С ним побуду я.

Эти слова, произнесенные настойчиво, но мягко, неожиданно подействовали.

— Только обещай, что не оставишь его, пока я не вернусь...

— Обещаю.

***

Когда Тьемми ушел, провожаемый ван Тораком, чья смена еще не началась, Вейя заперлась в подсобке лазарета. Ватный тампон со следами крови Тьемми скользнул в приемный лоток анализатора.

Полчаса ожидания показались годом.

Наконец, экран вспыхнул:

«Сравнение образцов: совпадение 99.3%»

Пальцы Вейи задрожали. Точно такой же результат они с Ренном обнаружили в архивах «Феникса».

Всхлипнула гидравлика двери. Вейя обернулась, настороженная, готовая дать отпор ван Дейну, но на пороге стоял друг. Техник Ренн.

— Ты пропустила ужин. — Он замер на пороге. Его взгляд скользнул по экрану. — О…

Молчание повисло между ними, густое и неловкое.

— Когда ты ему скажешь?

— Скоро.

— Позволишь совет? — Ван Ренн переступил порог, дверь закрылась за ним. — Не тяни с этим. Они должны узнать от тебя. Не от ван Дейна.

— Я постараюсь успеть первой.

Вейя не была уверена, что сразу после сеанса восстановления гранднобиль будет готов её выслушать. Поговорить с Тьемми раньше? Но она обещала не оставлять Тай-Ортона...

Внезапно цифры на мониторе раздвоились. Вейя зажмурилась, тряхнула головой. «Всего лишь усталость», — сказала она себе. Но, подняв голову к зеркалу над рукомойником, на долю секунды увидела: зрачки светились синим.

Вейя поспешно отвернулась от зеркала, пытаясь стереть образ светящихся зрачков из памяти.

Теперь взгляд застелила пелена. Слезы, или?..

Вейя пошатнулась.

Ван Ренн схватил ее за руку:

— Плохо? Хочешь сесть?

Его обычно шутливый тон сменился профессиональной собранностью.

Вейя отрицательно повела плечом. Плохо ей не было. Голова казалась на редкость ясной — в отличие от зрения.

— Устала, да? — Он аккуратно подвел её к стулу, отыскал диагностический сканер.

— Со зрением что-то…

— Скажи, как давно началось?

— Сегодня впервые. Наверное, переработала...

— Не ври другу, тем более такому красивому. — В его голосе вновь зазвучали привычные нотки балагурства, но движения оставались точными и быстрыми. Сканер завис у её виска. — О-хо! Интересненько. У тебя там целый фейерверк нейроактивности.

Он выключил прибор и неожиданно серьёзно посмотрел ей в глаза:

— Валь, ты должна сказать им. И Тьемми, и гранднобилю. Пока не стало хуже.

Ренн встал, налил ей стакан воды. Она машинально поднесла его к губам, не ощущая вкуса. В зеркале её отражение казалось чужим — будто кто-то другой смотрел на неё из-за пелены, медленно застилавшей зрение.