Тайная дочь для чемпиона

3.1

Все в этом тоне было пропитано отвратительной желчью, которая фонтанировала из него каждый раз, когда он открывал рот.

Первая реакция на подобный тон? Попытка договориться, разумеется.

Господи, я работала учителем. Сколько упрямых детей я видела за свой короткий стаж работы? Очень много. Хватило в общем. Когда ребенок упрямится, я не могу идти лоб в лоб и упрямиться в ответ. Я ищу обходной путь, чтобы он шел на контакт.

— Я просто… — пытаюсь ответить, но куда там.

Мистер «я-ненавижу-весь-мир» настроен решительно и просто перебивает, словно мой лепет ему не интересен и вовсе, как и тот факт, что я умею говорить.

— Я тебя уволил. Почему ты еще здесь?

— Прошу про…

— Что бы ни говорила моя мать, здесь хозяин я, — продолжает он меня отчитывать. — И я решаю, кто будет работать в моем доме и мыть полы в моей комнате. Если я сказал, что тебя здесь быть не должно, значит, я именно это и имел в виду.

— Так это монолог или диалог? Я могу что-то сказать в ответ или перебьете снова?

Он скидывает с плеч полотенце, обнажая жилистый торс, покрытый потом, и проезжает мимо меня.

«Это что, его ответ? Ладно».

Я разворачиваюсь, вытаскиваю тряпку из стойки для уборки, которую тащила за собой, и полироль для мебели и других поверхностей.

Он все еще отвернут и остановился у комода, из которого достает какие-то вещи. Я же прохожу мимо и, брызнув на подоконник, начинаю его протирать.

— Ты… ты что делаешь, рыжая?

В ответ на его «рыжая» я разворачиваюсь, открыв рот.

«Как он смеет?»

Фетисов выглядит так, словно сам от себя не ожидал подобного. Но не предпринимает попыток извиниться или что-то в этом роде. Но нашу битву взглядов прерывает смешок, донесшийся от двери.

Мы оба смотрим туда и видим его тренера, реабилитолога. Или кто он там такой.

Коля опускает кулак, будто прокашлялся, и подходит к коляске Богдана.

— Я смотрю, ты и впрямь в настроении. Поехали, я помогу. Милана, простите его. Он встал не с той ноги.

Услышав мое имя, Богдан поворачивает ко мне голову, а может, из-за того, что я почти рассмеялась с шутки. Убирает руки реабилитолога с ручек и едет в ванную с шипящим «Я сам».

Когда дверь захлопывается за ним, я вздрагиваю.

Видит бог, я не такая храбрая, как выглядела сейчас. С такими людьми контактировать очень сложно. Хотя причину их такой власти я даже не понимаю. Они всего лишь имеют много денег.

— Послушайте…

— На «ты» со мной, пожалуйста. Уверена, мы одного возраста или около того.

— Не вопрос, — кивает мужчина. — Он вспыльчив. Люди, прикованные к коляске, грубы, потому что видят то, чего нет.

— Надо же, — усмехаюсь. — И что, например? — складываю руки на груди.

— Они видят жалость к себе. С характером, подобным его, жалость = преступлению.

— Ну, я знаю человека, который был на его месте, и он никогда не проявлял агрессию и хамство. Ни к близким, ни к незнакомым людям. А гордости в нем, как и храбрости, побольше будет.

— Милана, я понимаю. Просто постарайся не обращать внимания.

— Он рычит мне прямо в ухо, это действует на нервы.

— Тем более не обращай внимания. Он должен понять, что ты тот еще оловянный солдатик.

— Да? — качаю головой. — Вот только я работаю здесь. И работаю горничной, а не нянькой.

Взяв тряпку и полироль, бросаю их в тележку и ухожу.

Остаток дня я не сталкивалась с ним ни разу. Лишь слышала ворчание, когда убирала неподалеку, но совету Николая все же прислушалась и просто не обращала внимания.

Следующий день я провела, убираясь в своей съемной студии. Со всеми этими переменами в доме Фетисовых я словно упала в чашу со стрессом и только что из нее выбралась.

Пока я убирала квартиру, за окном лил дождь. И, как всегда, глядя на лужи за окном, я представила, как грязно будет завтра, да еще и холодно.

Сев за стол с чашкой чая, позвонила маме. Узнала, как у них с отцом дела. Что Егор получил хорошую работу, и на душе стало теплее. Брат у нас отличником был и в школе, и в институте. Поступил на бюджет и закончил его этим летом, получив красный диплом.

Три месяца он был стажером в IT-компании. Теперь он официально зачислен в штат.

— Здорово, мам. Думаю, никто из нас не сомневался в его умениях.

Стало немного стыдно.

Конечно, я не своими руками сделала то, что не сотрешь. И все же… я лишилась возможности гордиться собой и слышать, как горды за меня родители. Но они всей истории, слава богу, не знают. Я бы никогда не смогла посмотреть родным в глаза или заговорить.

— Согласна. Как у тебя дела?

Мама работала горничной много лет. Сейчас у нее больные ноги, и она сидит дома. Она меня и пристроила к Фетисовым по знакомству.