Тайная дочь для чемпиона

Глава 4

Богдан

На моих висках выступил пот, пока я переключал скорость, и мой болид снова вырвался вперед. Глаза ловили происходящее рядом. А «шпилька» уже показалась в пределах ста метров.

Напряжение в мышцах рук покалывало аж до самых кончиков пальцев.

Зажав кнопку, я попытался войти в крутой поворот, но внезапно потерял управление и сцепку с трассой. Затем мир стал вращаться, пока не провалился в черную, беспроглядную мглу.

Глаза распахнулись, и воздух, сжатый в тугой комок, вырвался кашлем из моего горла. Тело дрожало и было мокрым, а глаза жгло.

— Черт… — прокряхтел я, облокачиваясь на локоть и подтягивая тело вверх по этой долбанной кровати для инвалидов. Для таких как я.

Чертовы привычки. Чертовы ноги. Чертова жизнь.

В такие моменты, как сраные сны, я просыпаюсь в поту, на адреналине и ощущаю боль во всем теле. Всего на секунду… одну единственную секунду я прежний человек. А потом я пытаюсь пошевелиться, и жизнь мощным броском о землю возвращает меня в реальность. Возвращается и память.

Я всегда собранный, не склонный к импульсивности и чрезмерной агрессии человек, теперь совсем другой. Злости во мне столько, что я не знаю, куда ее деть.

Я ем и злюсь, сплю и снова злость. Даже когда вижу других людей, кто часто действовал умиротворяюще, — сразу злость. И дело не только в том, что я не хочу видеть в их глазах жалость, сожаление. Я должен был стать чемпионом. Я почти им стал. Но вместо кубка я получил перелом проклятого позвоночника и коляску.

За дверью послышался шорох. Затем стук в соседней комнате. Но я не шелохнулся. И даже когда вошла мама, я даже не посмотрел в ее сторону. Только стук каблуков давал понять, из какого угла в какой она ходит.

— Доброе утро, сынок.

— У меня ощущение, что в моем доме завелись тараканы.

— Ты не можешь называть людей такими словами. Они заботятся о чистоте в твоем доме.

— Да. Этим как раз должна заниматься клининговая компания. Господи, ты даже садовника наняла.

— Не нанимала, — отмахивается она, отодвигая шторы на втором окне и впуская слишком яркий солнечный свет в мою комнату. — Это сын Павла.

— Сын твоего садовника? Господи, у них там династия садовников? — я закрываю лицо ладонями и стону.

— Прекрати. И не смей так с ними себя вести. Будь благодарен.

— Цифры в чеке — моя благодарность.

— Богдан, — она понижает голос. — Бедная девочка уже боится тебя.

— Рыжая? — тут же приподнимаю с подушки голову.

Она сужает глаза и делает то самое выражение лица с губами в одну линию и напряжением во всем теле.

— Ладно, — тяну я, садясь с перекатом на локоть. Крепко держась за поручни.

— Николай уже допивает кофе и скоро будет здесь, — мама мнется, и я смотрю на нее с подозрением. — Помочь с…

— Нет, — резко отвечаю ей, и она, натянув на лицо улыбку, подходит, чтобы оставить поцелуй на макушке.

— Я люблю тебя, сынок.

Дождавшись, пока закроется дверь, я сжимаю стальную конструкцию как можно сильнее.

Вот об этом я говорил. Мне не нужна помощь. Мне нужно, чтобы меня оставили в покое. Это разве много?

Коля входит навеселе с пончиком в зубах.

— Привет.

Мы с ним не были близкими друзьями. Но знали друг друга. Тусовка в целом тоже одна. Тем более Камилла любила быть в центре внимания, где и когда угодно, поэтому мы с ним часто пересекались, когда я не был за границей.

— Ты хоть что-то оставляешь в холодильнике? — недовольно ворчу на него, но ему плевать, судя по ответной на мои слова улыбке.

— Тебе все равно нельзя это есть. Готов?

— Да.

Он помогает мне сесть в коляску, так как я пока еще не в состоянии вытворять подобные финты. Но колеса я кручу в сторону комнаты для занятий сам.

Занятия идут дерьмово.

Мышцы ноют. Тело словно деревянное.

— Не психуй.

Не желая нагрубить другу, стараюсь сдержаться и промолчать. Но когда снова ничего не выходит, я крепко ругаюсь и падаю на спину.

— Все это чушь. Все это, — толкаю железяки и остаюсь лежать на матах, смотря в потолок. — Это все не имеет смысла.

— Если ты так говоришь, тогда какого черта я встаю так рано и прихожу сюда? У меня три пациента с тобой. Что я здесь делаю, Богдан?

Он впервые говорит со мной в таком тоне. И я понимаю, что достал его своим поведением. Если честно, злость и меня утомляет. А ведь я на начальном этапе. В самом начале пути, и я не имею понятия, какой длины этот путь.

— Ладно, чувак. Извини.

— На сегодня все. Сейчас разомнем мышцы и в душ.

— Хорошо.

Он не заставляет укладываться на кушетку для массажа, а наоборот, сам садится ко мне на маты и принимается за разогрев мышц, которые никуда не годятся.