Тайная дочь для чемпиона

5.1

Из моей груди вырвался испуганный вскрик, прежде чем я сорвалась с места на помощь Богдану.

Его перекошенное от страданий лицо тут же сменилось на новую эмоцию. Эмоцию, которая была мне очень знакома.

— Ты… ты… п-проваливай отсюда, — прошипел упрямый мул, кряхтя и посмотрел на меня со всей что в нем только имелась злостью.

— Так я взяла и послушала, — отвечаю, сев рядом с ним, оценивая масштаб беды, в которую он сам себя загнал. – Сейчас…

— …ты пойдешь отсюда, — перебивает он меня, не дав договорить. – Мне не нужна твоя помощь.

— Да чтоб тебя, — встаю и смотрю на него, кипя, искрясь и просто фонтанируя от злости. – Что я вообще здесь делаю? Пусть ваша мать с этим разбирается, — срываюсь и выхожу из комнаты.

Тогда-то я услышала его страдальческое: — Рыжая.

Замерев на пороге его комнаты, пытаюсь отдышаться, словно за мной гналось стадо бизонов.

Я пытаюсь быть сдержанной. Пытаюсь быть человечной. Но это невозможно, когда он посылает меня, валяясь без сил на полу ванной.

— Рыжая?

— Рыжая? — возвращаюсь обратно и смотрю на Фетисова, который отчаянно прикрывает свое мужское достоинство.

Схватив полотенце, бросаю ему, но упрямо не спрашиваю, зачем остановил и чего хочет.

Богдан прикрывает бедра и опирается на локти, чтобы смотреть на меня.

— Не вздумай, — говорит запыхавшимся голосом.

— Помогать вам? Теперь и не подумаю, даже если на животе станцуете танец осьминога.

Он морщится, словно у него аллергия на шутки.

— Не говори никому.

— Вот еще. Вы упали. И вам явно больно. О, и еще вам, мистер «я сам», нужно подняться обратно.

— Я сам.

— Ну да. Сейчас позвоню Николаю…

— Я сказал, не нужно.

— И что вы предлагаете? Домыть пол и пойти по своим делам?

Он стискивает зубы. Отворачивается.

— Помоги.

— Простите?

Мой шок был в шоке от того, что его шокировал этот нахал. Как вам такой каламбур?

— Помоги, — произносит громче.

— Уверена, я просто не расслышала фальшивенькое «пожалуйста».

Подхожу к нему и, если честно, не знаю, как быть. Если бы это был ребенок лет двенадцати, я бы что-то смогла предпринять, а тут мужчина, как трое двенадцатилеток. Хотя, если его спасать по частям, то мы справимся.

— Ты поможешь или как?

— Планирую распилить вас, потому что я уверена, в вас килограмм девяносто. В три раза больше того веса, который я смогу поднять.

— Просто пододвинь чертову коляску.

— И?

— Я на нее залезу.

— Как же. А паутина у вас не вылетает случайно с внутренней стороны запястий?

Он нахмурился и так посмотрел, словно только что заметил, что я стою прямо перед ним.

— Ты надо мной смеешься?

— Нет. Боюсь, что вы покроетесь волдырями, если услышите мой смех, а у меня супрастина с собой нет.

Закатив глаза, я взялась за поручни коляски. Развернула ее и поставила рядом.

— Это плохая затея.

— Колеса зафиксируй. Там… — пытается он объяснить, но я быстро опускаю специальные «педальки» и жду, что он скажет еще. - Откуда ты знаешь, что надо делать?

— Я многое знаю. Как и то, что ваша травма…

— Помоги подняться, — снова перебивает.

Сев рядом с ним, я служу поддержкой для мужчины. Но он так сильно навалился, что я не в силах подняться ни на сантиметр.

Мы оба стонем, кряхтим, покрываемся потом, однако ничего не выходит.

— Боже, — валюсь почти рядом с ним, чувствуя, как горят мышцы пресса и рук.

— Нужно попытаться снова.

— Нужно попросить помочь кого-нибудь. Кая, например.

— Исключено.

— Он свой парень.

— Отдохнула? – спрашивает, не желая слушать мои предложения.

Вторая попытка снова провалилась. Только силы зря потратили.

— Я больше не могу, — почти мертвым голосом жалуюсь и, тут же посмотрев на коляску, улавливаю в голове идею, которая может сработать. – Что, если я положу коляску на спинку?

— А ты ее потом поднимешь со мной вместе?

— Откуда мне знать? Но если мы снова попытаемся, я…

На губах застывает шутка, которую я хотела произнести, но оборвала.

Он смотрит в ожидании, что я продолжу, но от меня исходит лишь молчание.

— Проверь задние колеса, чтобы точно были неподвижны. Я буду стараться отталкиваться от пола рукой сбоку.

Подскочив, я проверяю коляску. Опускаю ее на спинку и опять же помогаю Богдану в нее забраться. Судя по тому, как он дышит, боль становится сильней.