Тайная дочь для чемпиона

Глава 11

Милана

Я разозлилась. Признаю. Не должна была врываться, требовать объяснений. Не должна была говорить в таком тоне и ещё куча всего, чего я делать даже не планировала. Честно. Просто сначала он ведёт себя как сволочь, затем проявляет заботу с большой… просто огромной буквы «З». А теперь я вижу его сломленного. Да, у него на лице читалось «Помоги» среди бушующей злости сидящего в инвалидном кресле мужчины, даже если упрямые и злые губы твердили обратное и даже несколько обидное.

Поэтому я не ушла. Но очень хотела. Первое, что сигнализировал мне мозг после его выступления: «Пошли отсюда, Милана. Разве не видно, что парень мудак?».

Я была с ним согласна и чертовски желала уйти. Но он мне помог. То видео гуляло по сети все эти два года. Я удаляла его, писала жалобы на эти мерзкие и порочные сайты. Но потом обнаруживала его снова то тут, то там. Это унизительно и ужасно прискорбно, ведь я не актриса взрослого кино. Я простая учительница, которая стала неугодна подонку и трусу бывшему.

Богдан был сломлен. Не только в эту секунду. Травма, которая рушит мечту, ломает душу похлеще мясорубки. Уж мне ли не знать, только травмой выступил мой жених, вот и всё. Зоя Лукьяновна была права — Богдан сильный. Но иногда броня крошится, и ты ничего не можешь с этим поделать, с кучей пепла в руках. Я видела это однажды. И видела, как моя мама, держа за руку отца, звала его с самого дна, куда он уходил, чтобы остаться навсегда. Мой папа — сильный мужчина. Но с ним рядом была сильная женщина. Не только деньги могут исцелить. Это может делать и любовь.

Я, конечно, в статус «любви» для Фетисова не баллотировалась, однако могу стать надёжным плечом.

«Если заслужит». Ха.

Выйдя в коридор, собранная для прогулки, я обнаружила, что там пусто. Сначала хотела пойти и выполнить свои угрозы, но вспомнила, что ему потребуется больше времени на переодевание, чем мне. Поэтому вышла на задний двор, оставив для него вещи и вторую коляску с автоматическим управлением.

Погода была мерзкой. Это ощущение, что снег выпадет уже скоро, остро присутствовало в воздухе. Но было сыро и уныло. Хотелось бы тепла или наконец зимы, а не вот это вот всё.

Потоптавшись на месте, я запрокинула голову. Посмотрела в серое небо. Оглядела голые деревья, послушала редких птиц и улыбнулась. Не знаю почему, если честно. В этот момент дверь хлопнула, и из неё выкатился суровый мужчина.

Я спрятала своё настроение, которое заметно улучшилось, и надела суровую маску.

Подойдя к Богдану, я схватилась за ручки и покатила его вперёд.

— Что ты делаешь?

Он недоумевал. Затем стал раздражаться. Я тоже это умею.

— Я спросил…

— Мой отец был прикован к кровати после страшной аварии, — сказала я быстрым темпом, направляясь к прогулочной дорожке, откуда мы уже дважды начинали наши задушевные разговоры. Этот раз не будет исключением. Мы поговорим. По-моему.

Если сначала я ощущала его сопротивление по поводу того, что я его качу вперёд, то сейчас стало легче.

— Я только сдала экзамены. Брат перешёл в старшую школу. В семье денег никогда не было много, но мы справлялись. Отец был тем, кто приносил больший доход, мама старалась помогать. Мы с братом хоть и были детьми, но не требовали особо ничего. Но родители умудрялись за каждую хорошо оконченную четверть поощрить. Даже если это обычный бисквитный торт с тонким слоем крема. Эти торты были самыми вкусными и любимыми.

Богдан всё ещё молчал, вцепившись в поручни своей коляски. А даже если бы и попытался перебить, я не позволила.

— В тот год мы наконец смогли купить новенькую семёрку. Как сейчас помню то ощущение, что у нас теперь есть машина. И когда я поехала сдавать экзамены в педагогический институт, папа привёз меня сам. Я сдала экзамены с первой попытки и поступила. Наступила зима. Мы готовились к Новому году. Отец поехал за город за ёлкой. Мы всегда ставили живую, а там один старичок продавал самые лучшие и пушистые ели. Папа позвонил и сказал, что выбрал ту самую. Мы его ждали до тех пор, пока нам не позвонили из больницы. К тому моменту мама поседела на половину головы, клянусь.

Я остановилась, не в силах идти дальше. Картинки тех дней стояли перед глазами. Как мы поехали в больницу. Как мама плакала, а до этого кричала, рухнув на пол.

— Рыжая? — донёсся шёпот Богдана, когда я замолчала, переживая всё снова и снова.

— Он столкнулся с фурой. Водитель был в пути много дней, торопился к Новому году домой. Он уснул. Семёрку скрутило так, что отец не должен был выжить. Никто даже не поверил, что папа дышит. Или что он доживёт до приезда в больницу. Выжил. Полежал в коме несколько дней.

«Отдохнул», — сказала тогда мама, рассмеявшись от счастья.

— Милана… — снова попытался достучаться до меня Богдан.

— Его позвоночник был сломан, — продолжила я и опустила взгляд к мужчине, сидевшему напротив меня. — Больница сделала всё, что смогла, бесплатно, остальное — только за деньги, и то не факт, что поможет. Так они говорили нам и закрыли двери.

— Ты не обязана мне это…

— Собирали как могли, хотя бы самую дешёвую реабилитацию. Но куда там. Таких денег у нас не было. Знаете, что мы делали?