Тайная фаворитка ректора Хаоса

Как выпутаться из одних неприятностей и впутаться в другие

Будь у меня побольше времени, я бы придумала что-нибудь поумнее, попыталась как-то выкрутиться, но, увы, — вызволять Варта надо было прямо сейчас.

Мое признание вызвало на удивление скромную реакцию.
Гром не грянул, Хаос не ворвался, я не рассыпалась в прах.

Я осторожно приоткрыла веки — не помню, когда я успела зажмуриться! — и посмотрела на Варта, который прикрыл ладонью глаза и сделал пальцами знак, отгоняющий нечисть.

У декана Зарринга на лице было неописуемое выражение скуки, раздражения и усталой злости. В целом, можно считать, что ничего не изменилось.
Так, добавились легкие оттенки.

Ректор Ригрим же стоял, оперевшись на стену и сложив руки на груди. Смотрел он на меня так, словно я только что открыла портал в чистый Хаос.
С одной стороны, вроде как, очевидно, что всем абзац, но с другой — хватило же сил! Молодец какая!

— Джираира, если не ошибаюсь, — он же первым нарушил тишину. — Из рода высших демонов Синих гор.
— Последняя из рода, — уточнила я. Интересно, он всех учеников Академии помнит и может назвать полным именем или только нам с Вартом повезло?
— Я бывал в вашем замке еще до твоего рождения. Сразу после убийства твоих братьев. Там красиво.
— Было.

Ректор смотрел на меня несколько мгновений, потом пожал одним плечом и равнодушно уронил:
— Жаль.
— Теперь вы понимаете, зачем мне нужно было прятаться, — принялась оправдываться я. — У затухшего рода нет денег на оплату обучения.
— Понимаю, — снова очень спокойно сказал ректор.

В его темном взгляде ничего нельзя было прочесть — ни сожаления, ни участия.
Возможно, ему было все равно. Одним родом больше, одним меньше…

— К тому же неизвестно, что придумают те, кто убил моих братьев и отца, если узнают, что я все еще жива, — продолжила я, хотя этот аргумент был последним в моем решении притвориться талантливой сироткой.
— Да, есть вероятность, что вы в опасности, — кивнул ректор.

Я набрала воздуха в легкие… но подавилась им, поняв, что у меня больше нет аргументов в этом споре.
Потому что со мной никто не спорит.
Да — нет денег.
Да — последняя из рода.
Да — могут убить.
Ни одной из этих причин нет в уставе Академии в списке оснований для материальной помощи ученикам. Я знаю, я его читала.

— Соберу свои вещи сегодня же, — я сглотнула горькую слюну, отворачиваясь от ректора.
Непонятно, на что я рассчитывала.

Подойдя к декану Заррингу, я протянула руку:
— Верните мой артефакт, пожалуйста.

Он без звука передал мне тяжелую статуэтку.

— Джи… — начал говорить что-то Варт, но я жестом остановила его.

Плакать я не собиралась. Слезами можно выпросить оценку повыше или не ставить прогул. А не выгонять из Академии? Не лишать призрачного шанса возродить свою семью? Дать возможность выжить и постоять за себя?
Для этого слезы — слишком невысокая цена.

— Зарр, тебе не кажется, что вы с господином Хессефшахассрвартом тут лишние? — вдруг поинтересовался у декана-дракона ректор Ригрим. — Артефакт никто не похищал, он вернулся к законной владелице, а проблему посещаемости вы можете решить и в твоем собственном кабинете. Лично я советую послать письмо матушке нашего безалаберного горного лорда…
— Нет! — вскрикнул Варт и побледнел. — Только не маме!

Надо же, на мое исключение он реагировал куда равнодушнее…
Декан Зарринг встряхнул головой — его волосы взвились осенним костром — и опали.
Предвкушающая злая улыбка расползлась по лицу. Он вновь поднял Варта за шкирку и, не слушая возражений, потащил к двери. Открыл ее, пинком отправил моего дружочка на волю, а сам, церемонно поклонившись, неторопливо вышел следом.

Я осталась стоять посреди кабинета, не смея поднять глаза на ректора. Он сам сделал шаг от стены и медленно обошел меня, словно большой хищный зверь.
Я снова услышала, как он втягивает носом воздух, будто принюхиваясь к чему-то.

— Адептка Джираира, будьте добры снова надеть ваш официальный облик, — сказал он мне в спину.
Самые тоненькие волоски на затылке встали дыбом от его тона. Я поспешно превратилась обратно в скромную сиротку в закрытом платье и с пучком растрепанных волос.

— Так вот, Джи, — вновь перешел на «ты» ректор. — Как начал говорить, когда нас прервали, у меня есть для тебя одна задачка…

Я стояла, боясь дышать, пока ректор, слегка прихрамывая, снова обходил меня, чтобы остановиться напротив, лицом к лицу.

Он сложил ладони так, будто упирался в пол невидимой тростью и, глядя прямо на меня, сказал:
— Задачка по этике. Если ректору Академии очень нравится ученица, но правила Академии запрещают принуждать ее к… скажем так, неуставным отношениям… Что должен сделать ректор?

Кажется, я подавилась очередным вдохом.
А ректор Ригрим ничего, подождал, пока я откашляюсь и продолжил, как ни в чем ни бывало:
— А — наплевать на правила? Бэ — изменить правила? Цэ — шантажировать ученицу тем, что ее инкогнито будет раскрыто, и она больше не сможет учиться по программе помощи для бедных и талантливых?

Он снова скрестил руки на груди, а я непозволительно долго для своей критической ситуации соображала, что все это значит. И только когда левая бровь ректора медленно поползла вверх, знаменуя его невероятное удивление — решилась.

— Это значит, что вы… — я сглотнула застрявшее в горле бьющееся сердце. — Вы оставляете меня в Академии, господин Ригрим?
— Для тебя — Риг, — хмыкнул ректор. — Ведь я так понимаю, ты выбрала третий вариант ответа?

Да будь моя воля, в знак благодарности я бы отдалась ректору во всех башнях Академии по очереди, а потом в обратном порядке!
Но — увы. Только третий вариант позволял несколько оттянуть расплату за проявленную милость. Смогу ли я оттянуть ее на четыре с лишним года? Посмотрим.

Я быстро закивала, а потом замерла:
— А как же декан Зарринг? Он же тоже знает…