Тайная избранница дракона. Академия Пустынного Огня

Глава 14. Разрешение

Я проснулась с жуткой головной болью и первым же делом взглянула на запястье.

Метка, разумеется, была на месте. Черная и четкая, насмешливо подчеркнутая лучами утреннего солнца.

Вчера я хотела убедить себя, что все не так страшно, но сегодня… Сегодня меня снова трясло от злости!

Не нужна мне пара!

Я не хотела даже полной силы. Не хотела становиться чьей-то. Не хотела, чтобы мое будущее зависело от дракона, которого я и не знаю. Чтобы снова за меня решали, как говорить, как себя вести, куда смотреть, чтобы не вызвать чьей-то неприязни.

Мать пичкала меня этим страхом перед остальными. Я понимала ее, но такая жизнь меня не устраивала.

А если это в самом деле Дилан…

Я застонала и, швырнув подушку на пол, закатила глаза. Вот уж что могло испортить все окончательно. Если эта чертова метка принадлежала ему, то моя жизнь закончилась!

Герцогский наследник, кровный враг моей семьи, напыщенный ублюдок, которого я видела всего пару раз, но уже почти возненавидела.

Вчера из сада я ушла сама, но приказ вышвырнуть меня так и повторялся в голове.

Одно смущало: Дилан не из тех, кто стал бы скрываться. Изменять голос артефактами, тем более там, где, вероятно, услышать его могут только свои. Или они всегда готовы к тому, что туда забредет глупый потерявшийся первокурсник?

Так или иначе, но Дилан — тот еще нарцисс. Он любит себя, гордится собой и выпячивается везде, где можно. Я была почти уверена в своей оценке.

А значит, оставался шанс, что в саду был кто-то другой. Впрочем, перспективы от этого не становились лучше.

Я пробежалась пальцами по метке. Она была гладкой, не выступала, не меняла цвет, никак себя не проявляла. Пока. Но если этот момент настанет… Я толком и не знала, что должно произойти. Только то, что метка будет светиться при взаимности.

Но что такое «взаимность», Шатти всех раздери?! Что эта проклятая магия примет за нее? Что, если я случайно посмотрю на Дилана с добротой или уважением? Захочу на секунду поверить, что он не такой кретин, каким кажется? И все? Попалась?

Я содрогнулась.

Срочно нужно что-то придумать. Длинные рукава — это прекрасно, но не теперь, когда предполагаемую невесту герцогского наследника будут искать все адепты. Может, я совсем и не она, но проверять и объясняться с каждым точно не хочу.

Я вскочила с кровати и принялась рыться в своих немногочисленных вещах. Может, какой-нибудь браслет? Или повязка? Да, точно! Но… на сколько дней хватит такого прикрытия, если придется носить что-то на запястье постоянно? Царапинами не отговоришься, у драконов слишком хорошая регенерация. Никто не поверит в такую рану. Скорее, наоборот — захотят посмотреть.

Мне требовались артефакты. Лишь ими можно изменить внешность достаточно надежно.

Я помнила, что в выходные из академии разрешали выезжать в соседний городок. Но это было не так легко: требовалось получить разрешение, подписать бумаги, а в идеале еще и договориться с попутчиками, если ты не из этих мест. Последний пункт мне особенно не нравился. Я могла бы долететь. Не так скрытно, зато без чужих глаз и ушей.

В городе точно можно что-нибудь найти.

Я достала кошелек и пересчитала монеты — все, что мама смогла для меня скопить. Очень мало. Хватит на тортик ко дню рождения, но на изменяющий внешность амулет…

И все же попробовать стоило. Пусть мне и нечем платить, но вдруг… вдруг я найду выход?

Магистра Унсури нигде не было. Я потратила кучу времени на поиски, обежав почти всю академию, и вынуждена была признать, что магистр покинула территорию. Уже отправилась в город: пораньше, чтобы в выходной не возиться с адептами.

Оставался другой вариант — отпрашиваться прямо у ректора.

Я вздохнула. Ладно, хотя бы найти его будет проще: приемная располагалась на втором этаже левого крыла. Попасть туда можно было через стеклянную галерею, которая отделяла административный корпус от остальных помещений.

Я постучала и дождалась разрешения войти.

Ректор Западной академии — Густав Марлон, мужчина лет шестидесяти, хмурый, сухощавый, с глубокими морщинами и цепким взглядом — принял меня почти сразу. Его секретарша недовольно сморщила носик, когда я назвала свое имя, но я уже пробежала во внутренний кабинет.

Ректор не пригласил меня сесть, а я постеснялась подойти. Остановилась на почтительном расстоянии, чтобы он мог хорошо видеть меня, не поднимая головы.

— Адептка Алексия Геллер, — повторил он за секретаршей, глядя на меня с плохо скрываемым презрением. — Что вам нужно?

— Я хочу поехать в город.

Он поднял брови:

— В город? И что вы там забыли?

— По личному делу.

Я старалась говорить твердо, уверенно и серьезно. В конце концов, я имела полное право на то, о чем просила. И я не сделала ничего плохого.

— И в чем заключается ваше «личное дело»?

— Просто подпишите разрешение. Пожалуйста.

Ректор сложил руки на столе, внимательно изучая меня.

— Вы же понимаете, что я не обязан этого делать?

— Но у адептов есть право выезжать в город.

— Когда есть попутчики. Они уже уехали.

Я напряглась. Все было предсказуемо, кроме одного: с чего ему вообще не пускать меня?

— Я вполне способна добраться сама.

— Не сомневаюсь. Но запрещаю вам это делать.

— Почему? — уточнила я.

В голосе прозвучало раздражение, хотя и не стоило его так открыто демонстрировать.

— Почему? Вам, Геллер, лучше держаться подальше от города даже с боевой охраной. — В его голосе появилось странное, почти скучающее раздражение. — Вы не понимаете, где мы находимся?

Я промолчала, ожидая пояснения.

— Этот город был основан для обслуживания академии. Там живут те, кто работает на меня. Каждая семья связана с нами. Начинаете прозревать?

Я кивнула, сжав кулаки.

— Там живут те, кто потерял близких при взрыве, — безжалостно продолжил он. — В каждой семье была своя жертва. Вам стоит задуматься, действительно ли вы хотите прогуляться по улицам, полным тех, кто ненавидит вашу семью. Тем более — прогуляться в одиночку. Думаете, кто-то не узнает в вас дочь убийцы?