Тайная любовь моего мужа

12

- Папа, папа, вставай! Мы на утренник проспим!

Кто-то скакал по нему со всей дури - так, что сотрясалась кровать. Он не без труда открыл глаза, еще с большим усилием сфокусировав их на беспрестанно двигающемся объекте…

- Какой еще утренник… - прохрипел, ощущая, что его сейчас с постели не поднимет просто ничто и никто на всем белом свете.

Поправочка. Ничто и никто, кроме его дочери.

И вот она уже тащит его за руку куда-то, а он покорно, как марионетка, идет следом…

Кусок розовой ткани, лежащий на кресле в зале, мигом оживил его память. Точно, утренник!

Тот самый, для которого дочь потребовала костюм какой-то там феи розовых островов или черт знает чего еще. Только вот сказала об этом так поздно, что по магазинам ехать было уже попросту бесполезно.

Как итог - он всю ночь шил ей этот дурацкий костюм! Ну как - шил? Скорее, просто пришивал куда-то какие-то части. Повезло еще, что, перевернув весь Олькин гардероб, они нашли там пышную розовую юбку и блестящие крылья. Остальное пришлось как-то досочинять из других подручных материалов…

Иголку в руках он держать умел. Но делал последний раз это так давно, что за прошедшую ночь миллион раз исколол себе все пальцы и припомнил такие ругательства, которых даже никогда и не знал.

И бросить бы все это к черту, но он прекрасно знал, что ему в таком случае грозило. Дочь уже устроила накануне весьма показательный концерт, когда он предложил ей пойти на утренник без костюма. Она так выразительно и громогласно орала и рыдала, что он боялся, что на этот шум сбегутся все соседи…

До этого страшного момента он и не подозревал, что в его доме живет такой маленький и опасный монстр.

- Ну? - потребовала Оля неизвестно чего, когда дотащила его, сонного и ничего непонимающего, до кухни.

- Что - ну? - переспросил тупо.

- Пап, ну ты чего? Завтрак надо приготовить!

Он автоматически обернулся уже было к двери, чтобы позвать жену и потребовать завтрак, но вспомнил вдруг, что Кира уехала.

Уехала! Уехала без единого слова, просто бросив на него троих детей, с которыми он и знать не знал, что делать!

- Что ты хочешь? - спросил устало.

- Овсянку. С джемом. Малиновым. Три ложки. Не перепутай!

- Три ложки, - повторил, ощущая, что день только начался, а сил у него уже нет.

Кашу он в итоге худо-бедно сварил, хотя она постоянно норовила убежать и по итогу он засрал этой овсянкой всю плиту.

Отмерив ровно три ложки джема, поставил перед дочерью тарелку.

Она недовольно поморщила нос.

- Я просила малиновый джем, а это абрикосовый.

Он сделал глубокий вдох, убрал из тарелки абрикосовый джем, положил туда малиновый…

Дочь снова состроила рожицу, полную отвращения.

- Нет. Эта каша уже грязная. Она в неправильном джеме!

- Но я же его убрал…

- Нет! Наложи новую кашу!

Ее голос уже начинал напоминать тот, которым она вчера требовала сшить ей костюм, поэтому от греха подальше Алексей взял новую тарелку, положил туда новую кашу и три ложки малинового, чтоб ему провалиться, джема.

Но на этом все отнюдь не закончилось.

- Где завтрак? - поинтересовался ввалившийся в кухню Кирилл.

- Вот. Каша, - мотнул головой в сторону плиты в ответ.

За это его огрели таким тяжелым взглядом, что возникло физическое ощущение, будто камень на плечи упал.

- Не жру я эти ваши каши, - грубо огрызнулся Кир. - Сколько можно повторять?

- Это мама в курсе. Не я.

- Ну еще бы, - усмехнулся старший в ответ.

- Что ты хочешь? - спросил терпеливо, хотя сам уже почти кипел.

Кирилл задумался на пару секунд, а затем в его глазах промелькнул странный мстительный огонек…

- Омлет. Из четырех яиц.

Леша молча принялся за дело. Попутно уронил и зря разбил два яйца, минут пять выковыривал попавшую в миску скорлупу, едва сдерживаясь от демонстрации вслух своего весьма пополнившегося за прошедшую в муках творчества ночь словарного запаса…

Когда омлет кое-как все же был приготовлен, и сын принялся за еду, он спросил у него - максимально равнодушно, словно бы между прочим…

- А мама не сказала, куда уехала?

- Не-а.

- А с кем?

- Не-а.

- А хоть что-то она вообще сказала?

- Что ей надо отдохнуть. А что, надоели мы тебе уже?

Сын прищурился, задавая вопрос, словно испытывал его на прочность. Не дожидаясь ответа, бросил злобно:

- Раз так - сбагрил бы бабке. И все дела.

Странно, но подобная мысль - позвать кого-нибудь на помощь - Леше даже не пришла в голову. Словно подсознательно он понимал: дети - это его ответственность.

Артур появился в кухне, когда Кирилл и Оля уже доедали свои завтраки. К счастью, он покорно принялся за кашу, испачканную малиновым джемом, которую не стала есть дочь, и Алексей уже вздохнул было с облегчением…

Но тут ощутил на себе еще один, полный упрека, взгляд.

Обернувшись, увидел позади себя грустного, приунывшего Чаки - спаниеля, подаренного им детям на Новый год…

- Ну а тебе чего? - спросил обреченно, уже даже не удивляясь тому, что говорит с собакой.

- Пап, а ты точно адвокат? - встряла с вопросом дочь.

- В смысле? - оторопел он.

- Адвокаты обычно умные. Вот ты кушать хочешь каждый день?

- Ну да…

- Чаки - тоже.

Он молча треснул себе кулаком по лбу, насыпал псу какого-то корма, стоявшего на подоконнике…

- Пап, мы все-таки опоздаем! - заорала вдруг Оля, нарушая минутку его покоя.

Следующие десять минут они бегали, как сумасшедшие, по квартире, одеваясь и собираясь. Еще через пятнадцать - стояли на пороге детского сада…

- Ты чего встал-то? - спросила дочь, когда он собирался уже было с ней попрощаться.

- А что надо делать? - не понял он.

Оля выразительно закатила глаза, как настоящая, хоть еще и очень маленькая, женщина.

- Ты со мной идешь. Кто а то на меня будет смотреть и хлопать?