Тайная страсть Его Светлости

Глава 8

Анна должна была бы по-настоящему испугаться от этого крика, но наоборот — почувствовала облегчение. Барон Монтегю чуть ли не топнул ногой, и в этот момент она поняла, кого он ей напоминает — Тима, когда тот был маленьким и капризничал, мамы и гувернантки уже не было, а служанки исчезали одна за другой. Это Анне пришлось заменить брату всех их разом. Она научилась узнавать эти признаки близящейся вспышки — часто это была всего лишь усталость, утомление. В такие моменты ему просто нужно было выйти из комнат на свежий воздух — и побегать. Его светлость мучила не усталость, что-то его волновало — что-то, связанное с книгой, но она не сможет выяснить, что это, пока он не успокоится. Усталость эмоциональная должна быть снята физической, значит, нужно сменить обстановку и отвлечься.

Анна медленно положила листы машинописи, которые держала в руках, на стол, расправила плечи и повернулась к двери:

— Нелли, принесите нам чаю, пожалуйста!

Дракон взвился за ее плечом:

— О чем вы! У нас нет ни минуты на чай! Нелли, никакого чая не нужно.

Анна не обратила на его слова внимания и ободряюще улыбнулась служанке, которая вскочила со своего стула и испуганно вертела головой, не зная, кого же ей слушать:

— Делайте, что я сказала, Нелли.

— Вы уже командуете моими слугами? Да кем вы себя возомнили! Нелли!

Но Нелли не стала дожидаться, чье слово окажется последним. Она совершенно правильно поняла, что в ее интересах — исполнять то приказание, которое даст ей возможность поспешить из гостиной прочь.

Оставшись наедине с его светлостью, Анна решительно повернулась к нему и, не дав ему опомниться от ее «наглости», заговорила так, как говорила в таких случаях с Тимом — голосом старшей сестры (или своей собственной давней гувернантки):

— Ну что же, если работать мы сегодня не можем, я думаю, вам давно пора показать мне ваш знаменитый сад.

— Что?

— Я никогда не выходила за эту дверь.

Не дожидаясь его ответа, она проследовала мимо барона Монтегю к французскому окну так, словно была королевой, не замечающей плебея на своем пути. Кажется, он был так ошарашен сменой темы, что и не пытался ни противоречить ей, ни останавливать — лишь автоматически, как всякий джентльмен, поспешил открыть перед нею дверь и вышел вслед за ней.

Сад встретил их тишиной, словно затаил дыхание. Над ними висели набухшие темные тучи, а под тучами висела жара. Тучи давили жару вниз, ветви деревьев утомленно свисали, со всех сторон вокруг них розы клонили свои роскошные головки к земле и только сладкий запах поднимался и плыл над садом.

Вряд ли он будет бегать как мальчишка, но она может заставить его ходить.

— Расскажите мне про эти розы, — она храбро просунула руку под его локоть и почти потащила к дальним кустам. Он наморщил лоб… — А эти?

— Это вотчина моей тетушки…

— Ну вы же знаете названия сортов? Вспоминайте… А как зовут вашего садовника? Он настоящий волшебник…

Анна быстро ходила, почти бегала по дорожкам и тянула барона Монтегю за собой — в одну сторону, в другую… Гравий протестующе скрипел под их ногами. Она почти не замечала роз, на которые указывала ему то и дело, главное — чтобы он сам на них концентрировался, пусть даже из вежливости, пусть от шока от того, что она такое себе позволяет…

Наконец, Анна почувствовала, что больше ходить просто не в состоянии. Она опустилась на каменную скамейку у одного из особенно пышных кустов, но его светлость, как заведенный ею механизм, продолжал ходить туда-сюда по дорожке перед ней. Сначала он молчал, но слова явно бурлили в нем и, наконец, он снова начал говорить. Он уже не кричал, пребывание в саду смягчило его, успокоило:

— Я… прошу прощения, если говорил с вами грубо. Наверное, я должен объясниться. Дело в том, что то, что я пишу сейчас, то, что вы помогаете мне писать — не просто очередной роман Хэмиша МакБрайда. Возможно, вы знаете, что я давно не публиковал ничего нового. Какое-то время назад я… совершил ошибку. Фатальную ошибку. И… мы оказались на грани разорения. Не только я — моя тетя. Она этого не знает. У нее никого больше нет, кроме меня. Она меня вырастила. Фамильный замок… Мы вот-вот должны были все потерять. Оставался лишь один выход. Я взял взаймы у своего издателя. Аванс под новый роман. Но мне пришлось заключить кабальный договор. Роман должны начать печатать в газете 3 сентября, в понедельник. Он должен быть сдан целиком в пятницу, 31 августа — и лишь тогда я получу остальную необходимую для выкупа замка сумму. Если же я не смогу этого сделать, если я опоздаю хотя бы на день, мне не только нужно будет вернуть аванс, но права на все предыдущие романы Хэмиша МакБрайда отойдут моему издателю — на 10 лет. И он будет волен раскрыть мой псевдоним и заработать дополнительно на этом скандале. Еще бы, наследник древнего рода Монтегю — бульварный писателишка.

Барон Монтегю опустился рядом с Анной на скамейку, явно не осознавая, что нарушает приличия. Сейчас он был совершенно опустошен. Ей захотелось тоже нарушить приличия и обнять его — как будто рядом действительно был маленький мальчик, который упал и поранился, но теперь мужественно сдерживает слезы. В этот момент он повернулся к ней, схватил за плечи и затряс:

— Как вы не понимаете? Они правы! Я исписался! Я не успею — и вы не можете мне помочь! Никто не может помочь! Никто! — он и теперь не кричал, он припечатывал каждое слово, словно отбивал его на ремингтоне заглавными буквами. Н.И.К.Т.О. Его лицо было прямо перед ней, и она заглянула в его глаза, но он словно не узнавал ее, словно перед ним был кто-то другой. Кто? Листья деревьев зашелестели предостерегающе. Капля упала на ее лицо, обращенное к нему.

— Дождь, — зачем-то сказала она ему.

Он смотрел на нее почти враждебно и молчал.

— Дождь!

Она положила свои руки на его, по-прежнему сжимавшие ее предплечья, сняла их и потянула его за руку в дом. Он не сопротивлялся.

Они вбежали в гостиную. Сейчас в ней царил полумрак. За окнами потемнело, а свет от камина не дотягивался до всех углов. В этом полумраке Анна все же заметила, что, пока их не было, Нелли принесла чай — но сама предпочла снова ретироваться. «Умная девушка» — подумала Анна.