Тайная страсть Его Светлости

Глава 9

На следующий день солнце сияло, и воздух был теплым, словно не было вчера никакой грозы, не было невыносимой жары до нее и прохлады после. У дома барона Монтегю цветы не были примяты, ветки не были сломаны. Анна входила в дом со странным чувством обманутого ожидания: все должно было бы перемениться после того, что вчера случилось, но вокруг все было совершенно по-прежнему, да и она никаких изменений в себе не ощущала. Как будто прошлый день был главой из прочитанной книги или увиденным ночью сном, который растворяется в памяти тем быстрее, чем больше ты стараешься его ухватить…

В доме тоже все было по-прежнему, безукоризненный Бартлби, как обычно, лично открыл ей дверь и проводил в гостиную. Строго говоря, он не обязан был этого делать, ведь Анна была нанятым работником, как и он, но у хороших слуг свое понятие о рангах в обществе, и ее происхождение, которое он безошибочно определил с первого взгляда, видимо, было для него важнее, чем ее нынешнее положение.

И в гостиной ничто не напоминало о вчерашнем. Леди Поппи занимала свое обычное место на диванчике, фигура барона Монтегю возвышалась у окна, куда Анна, войдя, лишь кинула беглый взгляд — смотреть на него вдруг оказалось ужасно страшно. Она сосредоточила внимание на тете своего нанимателя: в любой непонятной ситуации хорошие манеры — стена, за которой можно укрыться.

— Леди Поппи, как ваше самочувствие сегодня?

— Лучше, лучше. Мне всегда нездоровится в грозу, — отозвалась та бодро. — Но Николас сообщил мне, что она не только не помешала, но даже помогла вашей работе, в чем бы она там ни заключалась — да-да, знаю, мне не полагается этого знать.

— Да, — бесстрастно, как всегда, отозвался подошедший к их чайному столику барон. — Вчерашний день можно назвать очень успешным.

Анна на мгновение подняла на него глаза — это намек? Однако и лицо его оставалось столь же бесстрастным. Неужели все вчерашнее действительно было лишь сном? Ничего для него не значило? Он так показывал ей, что она должна тоже обо всем забыть? В поисках спасения от неясности и неловкости она склонилась над своим ридикюлем:

— И вот новые страницы в качестве доказательства.

— Благодарю, — его светлость взял стопку отпечатанных листов и отошел с ними обратно к столу, оставляя женщин за их ставшим традиционным утренним чаепитием.

Увы, оно не могло длиться вечно, как бы ни хотелось этого сегодня Анне. Хотя барон ничего не говорил и продолжал перелистывать бумаги, она всеми порами ощущала его нетерпение и после пяти минут светской болтовни решительно встала. Она удалялась от леди Поппи и ее чая, словно покидала безопасную гавань, и уселась на свое место, не глядя на барона, стараясь ничем не выдать своего волнения. А сев, внезапно разозлилась. Если он может смотреть на нее этим бесстрастным взглядом, она тоже так может! В конечном итоге, действительно, что изменилось после вчерашнего? Он по-прежнему всеми уважаемый барон Монтегю и к тому же сверхпопулярный писатель Хэмиш МакБрайд, а она по-прежнему его фонографистка, дочь опозоренного полковника Прескотта, оставшаяся без гроша за душой старая дева, которой нужно заработать денег, чтобы выбраться с маленьким братом из трущоб, куда загнала их нужда. И, кажется, она все же сможет это сделать — если они успеют дописать книгу Хэмиша МакБрайда. А они непременно должны успеть, и тогда она пойдет своим путем — а он своим.

Ее размышления прервал голос его светлости, в котором звучала нехарактерная неуверенность:

— Мисс Прескотт, я…

Прежде чем Анна успела поднять голову, дверь внезапно распахнулась, и послышался голос, которого она раньше не слышала:

— Не надо, Бартлби, я объявлю себя сам: его высокопревосходительство, герцог Безделья, граф Тунеядства и барон Многошума из Ничего, лорд Гарри Этвуд к вашим услугам. Не ко всем, но к некоторым.

— Гарри, дорогой! — ахнула леди Поппи.

— А, леди Поппи, божественная моя, я вас разбудил? Ничего-ничего, я тихонько.

Анна обернулась. От дверей на цыпочках, преувеличенно, как в деревенской пантомиме, шел блондин средних лет в ярко-голубом сюртуке. Его лицо и фигура когда-то, несомненно, заставляли девичьи сердца сильнее биться в бальных залах — и совсем не от быстрого вальса. Теперь ему было сильно за 30, и прожитое, съеденное и выпитое излишне округлили его черты. Впрочем, сам он, кажется, этого не замечал.

Анна не знала, что полагается делать в таких случаях. Этот господин, лорд Этвуд — несомненно, близкий друг его светлости, хотя представить их за дружеской беседой было сложно — они были словно ночь и день. Знает ли он о том, кто такой на самом деле барон Монтегю и чем они сейчас занимаются? Должна ли она прятать листки? Смахнуть их под стол, прикрыть рукавом? В поисках ответа она посмотрела на своего нанимателя, но и он как будто застыл — теперь он походил на зверя, застигнутого ярким светом, за которым скрывается то ли охотник, то ли добыча… Его рука сжималась и разжималась на столе.

Лорд Этвуд не замечал молчания друга, наполняя его продолжением собственной речи:

— Я искал тебя в кабинете, Ник, но там было пусто — и Бартлби любезно направил меня в гостиную. Сказал, что ты теперь ведешь свои дела здесь. Ба, как изменился Стивенс!

— Это моя фонографистка, мисс Прескотт, — наконец заговорил барон, делая неохотный жест представления в сторону Анны. — Мисс Прескотт — лорд Гарри Этвуд.

Блондин склонился над ее рукой и чмокнул воздух сантиметрах в десяти над ней.

— Шарман! Неудивительно, Ник, что последние недели ты отклоняешь все приглашения погостить, которые я умоляю прелестных хозяек очаровательных провинциальных поместий выписывать тебе вместе с моими. Мне пришлось приехать за тобой лично!

— Ты мог написать сам, Гарри.

Показалось Анне или барон слегка нахмурился, произнеся это?

— Я и писал, — обиженным тоном протянул лорд Этвуд, — но ты не отвечал ни на письма, ни на телеграммы…

— Я был занят… — неужели барон оправдывался? Испытывал неловкость? Анна вспомнила телеграмму, которую видела на его столе вчера. Неужели именно она довела его до такого состояния? Телеграмма от лорда Этвуда? Что же в ней было? Барон и сейчас совсем не выглядел так, будто рад неожиданному визиту друга — и что-то ей подсказывало, что дело не только в том, что лорд Этвуд отнимает их драгоценное рабочее время.