Тайная страсть Охотника. Как избежать костра

Пролог. Прощай, ведьма

— Сжечь ведьму! Сжечь дотла!

Дикие крики горожан всколыхнули воздух сразу же, как меня, скованную цепями и обессиленную, вывели из катакомб на площадь. Удушливая темнота сменилась ярким светом пламени. Оно трепыхалось мелкими огоньками в фонарных столбах, освещало злые лица людей, держащих в руках факелы. И огромным пятном выделялось в самом сердце площади...

Это был костер с небольшим проемом между дровами, через который ведьмы попадали внутрь смертельной ловушки. Мое персональное место казни.

А недалеко от него стоял и мой палач. Высокий, широкоплечий, дюжий. Хорошо знакомый. Слишком хорошо. Когда-то — любимый. Сейчас — ненавистный.

Наши чувства всегда были взаимны, будь то ненависть или любовь. Но я верила... правда, верила, что любовь окажется сильнее.

Глупо, конечно. Между ведьмой и инквизитором не могло существовать ничего, кроме вражды и неприязни. Так было всегда. Во все времена.

— Сжечь нечестивую! — вырвал из мыслей очередной возглас, преисполненный неоправданной жестокости. — Дьявольское отродье!

С этим оскорблением в лицо внезапно прилетело что-то небольшое, склизкое и неприятно пахнущее. Оно брызнуло во все стороны, густыми каплями побежало по щеке. Ведущий меня стражник смачно выругался, замерев от неожиданности одновременно со мной.

Я с шумом втянула воздух. Пахло заплесневелым помидором, который, вероятно, и прилетел мне в лицо, а еще собственной кровью и потом. В боку ныла рана, но боль от нее была совершенно ничтожна по сравнению с болью душевной. И пусть я надеялась избежать душевных терзаний, при взгляде на некогда любимого охотника мое сердце сжалось и жалобно заскулило.

На глаза против воли навернулись слезы. Он их не видел, потому что не смотрел. Взгляд мужчины скользил по толпе. Ему было плевать на происходящее — об этом говорил весь его невозмутимый вид.

— Пошла! — рявкнул стражник, грубо толкнув в спину.

Разум запротестовал, приказывая бежать куда глаза глядят. Но ноги сами понесли вперед, прямо к моему инквизитору. Прямо в объятия смерти.

А толпа все гудела, все зверствовала, бросаясь гнилыми помидорами и тухлыми яйцами. Кожу лица жгло, но я терпела. Сердце все так же ныло, но я продолжала идти, пропуская через себя каждое пронизанное яростью слово.

Сжечь, сжечь, сжечь...

Проклятая, нечестивая, ведьма...

Раньше мне казалось, что я привыкла к подобным оскорблениям. Но в этот миг они ранили сильнее ножа. Отпечатывались в сознании несмываемым клеймом. И сжигали все светлое, что жило внутри.

Народ замолчал, лишь когда я приблизилась к костру. Почудилось, что каждый затаил дыхание в предвкушении сожжения. Я и сама перестала дышать, но вовсе не от жара огня, больно ударившего по телу, и не от тревожного ожидания своей смерти...

А от взгляда охотника, наконец-то скользнувшего по моему изуродованному гнилыми плодами лицу.

— Здравствуй, Мала, — ровно произнес мужчина, будто мы случайно встретились в каком-то тихом месте, а не на площади, кишащей разъяренными людьми.

— Здравствуй, Дон, — вырвался из меня жалкий шепот.

Голос некрасиво дрожал, как и все тело. Но ему было все равно на мое состояние. На мою скорую кончину. На саму меня. И я не знала, в какой именно момент перестала интересовать его как женщина и сделалась для него врагом...

Врагом, которого ему не терпелось предать огню.

Стражник подтолкнул меня к инквизитору и отступил на пару шагов.

— Готова? — тут же вопросил Дон, вынимая из ножен длинный серебряный меч. Должно быть, на тот случай, если я отважусь дать деру.

— К чему? К смерти? — выдала с нервным смешком, чувствуя, как глаза жжет от слез, а сердце рвется наружу.

Боги, как же так случилось, что мой любимый мужчина, в объятиях которого я нежилась всего неделю назад, сейчас стоял передо мной с мечом в руке, угрожал одним взглядом и намеревался сжечь заживо?..

Судьба на редкость злая штука.

— Ты знала, что рано или поздно это случится, — низко и тихо проговорил охотник, плавно притянув меня к себе за цепь, что опоясывала тело. — Мне жаль.

— Я не верю...

Он ничего не сказал в ответ, только усмехнулся. Присев на корточки, сковал мои ноги кандалами, чтобы не смогла убежать, когда меня бросят в огонь. Затем проверил цепи на руках. И лишь после посмотрел в глаза.

— Прощай, ведьма.

— Дон... — шепнула испуганно, когда он подвел меня ближе к костру и встал за моей спиной.

Я попыталась взглянуть на него через плечо, но он грубо ухватил за подбородок, зафиксировал, не позволив нам в последний раз встретиться глазами.

— Больше не возрождайся, — прошипел в ухо, прежде чем толкнуть в сооруженную инквизиторами ловушку…