Тайная жизнь ваших друзей

Глава 3.1

В которой целуют ручки, вспоминают молодость, вовремя дарят подарки и видят странные сны.

Наука давалась малышу Флико без особого труда. А че? Все говорят, что он смекалистый. Уж два десятка закорючек выучить - не велика задача. А там и слоги складывать. Между прочим, он и раньше читать умел - "табак", "пиво" и, конечно же, "лоттерея".

Мальчик замер перед темными окнами конторы и, беззвучно шлепая губами, пялился на вывеску. 

- "Кре-ди-ты, ссу-ды, зай-мы", - протянул Флико и заулыбался.

- Все-все, - ростовщик, терпеливо ждавший пока мальчик разберется с намалеванными на доске буквами, отлип от дверного проема и мотнул головой, мол, следуй за мной. - Экзамен сдан. Не светись понапрасну.

В сумраке пыльной комнаты выделялся только рабочий стол под газовой лампой. Месье Тилль бросил на сукно стопку газет.

- Переходим к прессе.

- Не-не-не! Я такое читать не могу! Там слишком мелкие буквы!

- Ты что, бабуля моя седая? Глазами плох? Размер букв их значения не меняет. "Флико" написаное на заборе и "флико" напечатанное в газете самым мелким кеглем - это один и тот же шкет с немытой шеей.

- Не правда, шею я мыл позавчера, - фыркнул мальчик, забираясь на высокий стул. От слов ростовщика в голове закрутились картинки: сначала и правда его имя нацарапанное угольком на беленой стене дома, а рядом, конечно же, неприличное слово. А потом более приятная - газетная статья с портретиком. Вот на родной Скотопрогонной обзавидуются...

- Ладно, вот твое задание на сегодня: заголовки в "Вестнике" и "Актуаль". Потянешь?

Флико быстро оценил уменьшившийся в разы объем чтива и как любой восьмилетний мальчишка страшно обрадовался.

- Нормааально.

- А вместо чистописания перепиши мне их все на отдельный листок. Давай-давай, живенько! Не ныть, не хандрить. Вот выучишься, стажером к капитану пойдешь. А если не будешь отлынивать, то после школы он тебя в коллеж отправит.

Флико подумал, что в гробу он видел и школу, и коллеж, но к капитану в стажеры хотелось. Оставалось только вздохнуть, обмакнуть перо в чернильницу и начать переписывать.

* * *

На утро мадам к завтраку не вышла. Отослала на кухню поднос с обедом, ужин проигнорировала.
Днем заходил маг, поговорил с госпожой Ханной через дверь, оставил пакет лекарств ("на всякий случай") и собирался уже отчалить.

- Господин Вианкур... - казалось, что любой вопрос о капитане выдаст меня с потрохами. - Как продвигаются поиски?

- Отрабатываем все возможные версии, - пресс-атташе из мэтра получился бы великолепный, так обнадеживающе и одновременно сочувственно улыбался.

На второй день мертвая тишина в доме была нарушена многочисленными визитами: я принимала карточки, соболезнования, заверяла всех неравнодушных, что господин Бошан в надежных руках столичных врачей, и главное среагировать вовремя. Да, возможно предстоит длительный период реабилитации. Нет, госпожа Бошан просто близко к сердцу восприняла эту новость.

Времени помечтать, поскулить или предаться унынию совсем не осталось. Даже визит мага пропустила, о чем жалела минуты две.

На третий день мадам вышла к позднему завтраку: аккуратно убранные волосы, простое, но безупречное домашнее платье, абсолютно спокойное лицо, лишь чуть более глубокие тени под глазами.

- Сегодня никого не принимаю.

- А если заглянет мэтр?

- Проводить в кабинет.

От капитана вестей по-прежнему не было, и я начинала сомневаться, не приснилось ли мне все это. Неприятное чувство.

Ранье явился ближе к вечеру, они долго разговаривали. Когда провожала его часом позже, я заметила, что маг избегает прямого взгляда. Кланяясь на прощание он все же не удержался и посмотрел мне в глаза. Покачал головой на невысказанный вопрос, нацепил шляпу пониже и быстро удалился.

Так я и осталась стоять в прихожей, глядя сквозь пустую раму разбитого зеркала на кривой гвоздь в стене.

Интересно, новое заказали? Теперь о доме и позаботиться некому, всем не до того. Слуги ходят тихо-тихо по стеночке, за Байо вчера прислал капитан, тот собрался в десять минут и больше его не видели. Мама Ция готовит одни десерты, есть которые ни у кого не хватает духу, будто все постятся.

- Мадемуазель, хозяйка зовет, - полушепотом окликнула меня Клара.

В комнате госпожи Бошан горела одна лишь настольная лампа. Женщина сидела перед туалетным столиком, и медленно вынимала шпильки из густых волос.

- Завтра идем на утреннюю службу.

- Да, мадам, - я помедлила, ожидая иных распоряжений. - Мадам... Он ведь жив?

Госпожа Ханна уронила руки и посмотрела на меня через темное зеркало.

- Я уже не знаю. Не знаю. Не знаю!

* * *

Воскресная служба текла монотонно, усыпляюще, и больше походила на отпевание. Духота, что преследовала Ханну последние дни, рассеялась лишь немного. А ведь под стрельчатыми сводами кафедрального Храма ей всегда дышалось легче.

Слова проповедника плыли над склонившими головы прихожанами. Склонила голову и Ханна, спрятавшись от любопытных взоров за кружевной вуалью.

"Где ты? Где ты?! Неужели между нами так мало общего, и мой зов утонет? Почему ты не оставил как иные капитаны каравелл лоскут с кровью? И мы бы точно всё знали. Почему ты решил, что защита дома важней, нежели твоя собственная защита? Кого ты опекал? Меня? Эту несуразную девочку? И почему ты о ней так печешься?"

Вот она, сидит. Сложила белые ручки на молитвеннике.

- Милая Ханна, никакая она не "особа". Я знаю Марику не первый год и могу за нее поручиться. Дай ей шанс, вы сойдетесь! Ведь я тебя знаю.

"Не первый год"! Подумать только, и он так легко это признает. Расспросить горничную было несложно, один наводящий вопрос и та выложила все как на духу: Байо выболтал за рюмочкой смородинового ликера, что девица жила с ними больше двух лет в Чимене. Неужели Поль так ослеп? Решил пристроить свою любовницу поуютнее? Трясется над ней как над драгоценностью, отчитывает ее, Ханну, что посылает его хрустальную девочку одну в город! Разве он не видит, что она на него смотрит как на мешок с картофелем? Большой, увесистый, стоит неудобно, место занимает, но зимой пригодится.
"Только вернись, Бошан, и я выцарапаю тебе глаза. Только вернись! Пожалуйста, боги и чудотворцы, пожалуйста".