Тайное правительство. Орден

Глава 43

43

За Марией Луизой пришли в ночь, когда луна, ополовиненная гигантской пастью, висела на фиолетовом небе. Ликвидаторы в чёрных дорожных плащах пришли в бывший дом герцога Данкура.

- Вас ждут мадмуазель.

Мария Луиза, которая последнюю неделю почти не спала ночами, перебиваясь бредовыми минутами дневного сна, безмолвно оделась и последовала за гостями.

Тайное убежище Ордена в Нотр Дам де Пари казалось в эту весеннюю ночь осиротевшим. Мария Луиза с грустью посмотрела на пустующий алтарь. Теперь он не нужен вампирам. Теперь их алтарем стала площадь Революции.

- И в третий раз спрашиваю тебя, - тихий баритон епископа Анри Жерфо де Ла Росселя был так же красив, как и в первую исповедь маркизы в Париже, - Ты пойдешь со мной?

- Нет.

- Сегодня днем ты умрешь.

- Я готова, святой отец.

Голоса епископа и маркизы поглотило подземелье, и фигуры в чёрных дорожных плащах вывели Марию Луизу на пьянящий свежестью воздух.

Близился рассвет. Звезды медленно угасали в небе, как огоньки затушенных свеч.

***

- Воровка! Ты украла народные деньги!

Мария Луиза с трудом смогла повернуть голову в сторону собравшейся смотреть её казнь толпы. Красное длинное платье оказалось для неё слишком узким, а руки усердный палач слишком туго скрутил за спиной.

- Богачка! Аристократка! Воровка! – завизжал щуплый малый все тем же противным писклявым голосом.

- Воровка! Украла народные деньги! – присоединились к нему отрывочные случайные голоса.

Остальная толпа в ожидании сакрального момента безмолвствовала.

«Воровка? – хмыкнула про себя Мария Луиза. – Интересно, что и у кого я украла?»

Ведь у маркизы де Сансильмонт всю её странную, нереальную жизнь не было собственных денег. Мария Луиза в Париже прожила на деньги Жерфо. Видела бы её сейчас мама, мадам Жозефина. Последние пять лет Мария Луиза не получала от неё писем. А до этого мама писала два раза в год, спрашивая, как идут у дочери дела и скоро ли она соизволит забрать её в Париж к своему мужу. А Мария Луиза отвечала, что как только сможет, то заберет, потому что вынуждена была солгать маме и о своем замужестве, и о своей счастливой и сытой жизни. Мать просила у дочери денег на поездку, потому что: «Я тут совершенно обнищала, девочка моя. Наш Санси пришел в полный упадок. У меня не осталось слуг. Только старая женщина обслуживает мои прихоти и разводит во дворе замка кур и гусей. Это всё наше хозяйство». Мария Луиза отвечала на слезные просьбы матери неизменным отказом, невнятно отписываясь какими-то глупыми причинами: «Мама, мой муж нынче очень занят». Или «Мы уезжаем из Парижа в Лондон и не знаем когда вернёмся». И Мария Луиза не решалась спросить у мадам Жозефины, что стало с Селей и дядюшкой Джо. Больше всего на свете маркиза хотела бы вернуться в замок Санси. И жить там, среди сырости и покрытых мхом стен. Хотела проводить вечера со стареющей сварливой матерью. Но Мария Луиза прекрасно понимала, что дороги в прошлое у неё нет. Путь к человеческой жизни навсегда перерезан дорогой Dominus.

А пять лет назад мама перестала писать. Вероятно, она умерла, так и не дождавшись от бессердечной дочери денег. Мария Луиза не имела возможности что-либо узнать о её судьбе. Она вспомнила о маме сейчас перед ступенями на эшафот. Вспомнила свои сны, в которых видела маму мёртвой и как никогда спокойной. «Мамочка, если ты уже на небесах, то скоро мы встретимся и тогда я все тебе расскажу. Я расскажу тебе о настоящих вампирах. И о том, почему лгала тебе в письмах. А ты поймешь меня и простишь. Я так устала, мамочка. Усталость тяжелой могильной плитой легла на мою душу и мне не поднять её. Я так устала от постоянного страха. Теперь, когда мне осталось избавиться от жизни, я поняла – мне не изменить мир. В нём без денег, без влияния я никто. Рука, протянутая мне когда-то Анри Жерфо – рука самой Смерти…»

- Воровка!

Мария Луиза в последний раз присмотрелась к лицам в толпе. Вот у самого подножия эшафота стоит он, её Вестник. Грустный и одновременно торжествующий музыкант с волосами старца и лицом молодого мужчины. Вестник смотрит Марии Луизе прямо в глаза. У него такой чистый, голубой взгляд.

- Мадмуазель, я не могу ждать, - сказал палач и подтолкнул Марию Луизу к деревянным ступеням.

Маркиза с трудом стала взбираться по ним, и её тело покрыли капельки холодного пота. Это было смешанное чувство страха боли, холода от мартовского ветра и усилий подняться по достаточно крутым деревянным ступеням со связанными за спиной руками. Мгновение и Мария Луиза оказалась перед стоящей вертикально перед её лицом доской. Палач плотно прижал тело Марии Луизы к доске. Чтобы не обрезать перед казнью свои шикарные длинные темно-каштановые волосы, как это делали другие приговоренные, маркиза просто сколола их заколкой высоко на затылке. Прижимаясь грудью к грубо отесанной доске, Мария Луиза посмотрела на стремящееся к зениту солнце. Резкий толчок прервал её неясную мысль, и доска полетела вниз, голова Марии Луизы оказалась в небольшом углублении под косым лезвием гильотины. Маркиза повернула голову в бок насколько смогла и, продолжая следить за солнечным светом, смотрела, как он тонкой змейкой ползет по блестящему лезвию гигантского ножа. Время остановилось. В это мгновение времени просто не существовало. Мария Луиза внезапно почувствовала на себе взгляд где-то стоящего Анри Жерфо. Лезвие стало падать. Шею разорвала чудовищная боль, вслед за которой неведомая сила вышвырнула Марию Луизу из её тела. И последним воспоминанием в жизни маркизы стала собственная медленно падающая в корзину голова с открытыми глазами и ртом.